|
|
|
20.04.2010 Выбор
Институт президентства, учрежденный на заре независимости Казахстана, позволил сформировать основы новой структуры управления государством и обеспечил условия для преодоления переходного периода в экономике, реформирования политической системы республики. Вместе с тем становление института президентства происходило в чрезвычайно сложной обстановке. О тех преисполненных драматизма днях вспоминает Махмуд Касымбеков.
Как известно, зарождение института президентства в Казахстане пришлось на период глубочайшего кризиса в СССР, затронувшего все сферы жизнедеятельности советского общества и государства. Особо остро он проявился в экономической сфере. Разрыв традиционных экономических связей, болезненный разлад плановой экономики, явные диспропорции советской экономической структуры привели к резкому снижению жизненного уровня населения, нарастанию социального напряжения. Нашей молодежи, слава богу, не пришлось жить в стране тотального и хронического товарного и продовольственного дефицита, где, по замечанию одного российского журналиста, «не было ничего - в изобилии была только коммунистическая идеология». Лично мне вспоминается, что к весне 1990 года в Алма-Ате вслед за немногими благами цивилизации исчезло даже… туалетное мыло. Многие помнят и разразившийся летом того же года табачный дефицит, когда несчастную пачку «Медео» можно было купить, разумеется по баснословным ценам, исключительно на пересечении улиц Горького и Пушкина в буквальном смысле из-под полы у спекулянток в цветастых балахонистых одеяниях. Жидкую «твердую валюту», то есть водку, в неурочное время приобретали либо втридорога в ресторанах, либо у таксистов, либо в местах стихийной нелегальной торговли на одноэтажных окраинах Алма-Аты - в темных закутках Малой станицы, Татарки, Тастака. Много повидавшие на своем веку ветераны открыто возмущались отсутствием даже элементарных продуктов, говоря, что такого не было даже в войну. Добавьте к этому обесценивание советского рубля, а также печально памятную «павловскую» денежную реформу, по сути оказавшуюся экспроприационной и антинародной. Так власть большевиков в конце своего существования пришла к тому, с чего и начинала, - к продразверстке и карточной системе. И без того сложная социально-экономическая обстановка усугублялась стремительно разгоравшимся по всей территории Советского Союза пожаром межэтнических конфликтов. При этом власть в лице союзного центра и некогда могущественной КПСС расписывалась в собственном бессилии, оказавшись неспособной что-либо изменить в лучшую сторону. Поэтому нет ничего удивительного, что невнятная, противоречивая политика центра, его откровенные ошибки при проведении экономического и политического реформирования СССР на фоне стремительного нарастания центробежных тенденций побудили Нурсултана Назарбаева четко определить для себя стратегическую повестку тех лет: размежевание с компартией, поиск новых форм государственного управления и укрепление суверенитета Казахстана в отношениях с союзным центром.
На перепутье Будучи избранным в июне 1989 года первым секретарем ЦК Компартии Казахстана, Нурсултан Назарбаев первое время продолжал искренне верить, что партия, некогда взявшая на себя миссию изменить глобальное мироустройство, еще способна измениться сама. И чисто по-человечески его можно было понять. Ведь он, как и абсолютное большинство советских людей, вышел, что называется, из коммунистической шинели. Не случайно его выступление на республиканском совещании первых секретарей горкомов и райкомов партии 18 августа 1989 года звучит как призыв, обращенный к однопартийцам: «Чтобы иметь моральное право вести общество за собой, партии надо, по крайней мере, хотя бы на шаг опережать его на пути к поставленной цели. Мы же порой топчемся на месте, отстаем, оказываемся в хвосте процессов, которые давно уже стали яркой приметой бурно развивающейся общественной жизни. В первую очередь, это касается вопросов демократизации и гласности работы партийных комитетов, их самостоятельности в рамках демократического централизма, открытости для критики. Когда начинаешь искать корни консервативности, анализировать причины неповоротливости, медленной реакции тех или иных партийных работников на новые веяния, убеждаешься, что все дело в годами создаваемом в партийной среде типе послушного, безынициативного исполнителя, всегда готового аккуратно, точно, но абсолютно отстраненно выполнить любое вышестоящее указание. Такой человек-автомат был идеалом административно-бюрократической системы, так сказать, венцом ее творения. Могут возразить, сказать, что сегодня таких ни в каком партийном комитете уже не встретишь, давно, мол, повывелись. Действительно, за годы перестройки основательно «перетряхнули» кадровый состав, сумели освободиться от ярых приверженцев застойного периода. Однако известно, что люди уходят, а традиции остаются». Сейчас я вспоминаю, что в последующие за этим десять месяцев Нурсултан Абишевич, не ограничиваясь одними увещеваниями, развернул активную организаторскую работу, направленную на разделение партийных и государственных, хозяйственных органов, передачу реальной власти Советам, на демократизацию внутрипартийной жизни, искоренение авторитарных методов, повышение самостоятельности республиканской партийной организации. Широко был использован механизм избрания руководителей партийных комитетов на альтернативной основе путем тайного и прямого голосования: из двух и более кандидатур был избран 141 секретарь городских и районных комитетов, в том числе 59 - первых. Также на альтернативной основе были избраны первые секретари Гурьевского, Карагандинского, Кокчетавского и Чимкентского обкомов партии. В результате областные комитеты обновились на 70%, городские и районные - на 80%. По сравнению с 1985 годом номенклатура должностей ЦК Компартии Казахстана была сокращена на две трети, обкомов, горкомов, райкомов партии - на 50%. «Работа по демонтажу номенклатурного механизма, безусловно, должна быть продолжена, - заявил Нурсултан Абишевич 8 июня 1990 года с трибуны XVII съезда Компартии Казахстана. - Это исключение какого бы то ни было диктата, навязывания кандидатур, администрирования в расстановке кадров… Аппарат нужен, но обновленный, способный квалифицированно выполнять свои функции». Однако процесс разложения КПСС стремительно опережал все попытки оздоровить ее. Косность, неповоротливость, а где-то и реакционность партаппарата привели к тому, что многие новаторские замыслы и инициативы Нурсултана Абишевича наталкивались на стену непонимания, неприятия, а то и враждебности. Другая же часть консервативного лагеря в лице большинства руководителей на местах, поддерживая его на словах, на деле цеплялась за старое и также всячески тормозила демократические перемены и переход к рынку. К числу сознательных противников рыночной экономики прибавилась и масса облеченных властью дилетантов, не способных проводить реформы, которым должностное рвение не могло заменить экономическую компетентность. «Ничего не меняйте. Дайте нам спокойно дожить свой век. А потом делайте, что хотите!» - увы, эту психологию в духе «после нас хоть потоп» разделяли очень многие. 30 мая 1991 года Нурсултан Назарбаев на собрании республиканского актива Казахстана с участием Генерального секретаря ЦК КПСС М. Горбачева, по сути, констатировал окончательный диагноз: «Мы видим, что сегодня ярые сторонники так называемого «чистого» социализма озабочены отнюдь не улучшением жизни народа. Вооружившись идеологическими догмами, они борются за личную власть, за сохранение собственных привилегий. Как руководитель государства Вы, Михаил Сергеевич, не можете этого не видеть. Сегодня настало время, когда надо сделать окончательный выбор. В какую сторону двигаться Вы определились: двигаться путем преобразований, а в экономике - к рынку. Теперь, по-видимому, надо сделать второй шаг - оттолкнуться от того, что мешает этому движению». И самой главной помехой была сама партия. Поэтому следующие слова Нурсултана Абишевича, произнесенные тогда же, оказались пророческими: «Любые попытки захвата власти, а тем более с использованием армии и правоохранительных органов, дадут толчок новому витку насилия, но отнюдь не приведут к стабилизации. Наоборот, в этом случае, не дай бог, конечно, нас ждет размах массовых волнений - крайние формы политической борьбы со стороны населения, полное свертывание практики политического плюрализма. А это, в конечном итоге, означает ликвидацию ныне действующей системы государственного управления, начало широкомасштабных репрессий, окончательный подрыв положительного образа нашей страны в сознании мирового сообщества». Спустя всего два с половиной месяца самые худшие опасения Н. Назарбаева подтвердились. 19-21 августа 1991 года в стране разразились события, вошедшие в историю как «августовский путч», когда так называемый Государственный комитет по чрезвычайному положению (ГКЧП) объявил о том, что берет всю полноту власти в свои руки. Эта попытка государственного переворота, организованная реакционной частью верхушки КПСС, окончательно дискредитировала Коммунистическую партию и ускорила развал СССР. Так была поставлена точка в судьбе КПСС и советской сверхдержавы. Нурсултан Назарбаев тогда незамедлительно выступил с обращением к народу Казахстана, в котором решительно осудил действия путчистов и подтвердил свою приверженность курсу реформ и демократии. Одновременно он заявил о своем выходе из КПСС. Но это было позже, а пока для Нурсултана Абишевича стало однозначно ясным и бесповоротным: необходимо создание принципиально новой структуры государственного управления, нужна плеяда молодых руководителей и исполнительных кадров, которые обеспечат республике прорыв в будущее. И такой структурой стал институт президентства, по сути, выступивший предтечей независимости, ее главной несущей конструкцией.
Противостояние
Для Нурсултана Назарбаева это был первый важный шаг на пути к суверенитету, а еще - удобная возможность дистанцироваться от бестолкового и тягостного влияния КПСС. Вот почему он с большим энтузиазмом приступил к формированию Президентского совета - коллегиального политико-консультативного органа при Главе государства, в состав которого вошли Председатель Верховного Совета Е. Асанбаев, Премьер-Министр У. Караманов, депутаты С. Дрожжин, И. Жангуразов, С. Сартаев, а на освобожденной основе - М. Жолдасбеков и Д. Сембаев. Оценка эффективности этого органа будет сделана Президентом несколько позже, между тем как на «безрыбье» исходной ситуации, когда практически не существовало дееспособных структур президентской власти, совет сыграл весьма ценную роль в деле государственного строительства, экспертно-аналитического обслуживания и выработки предложений по проведению демократических и рыночных реформ. На такой же «нулевой стадии» находилось строительство самой Канцелярии Главы государства (впоследствии Аппарата Президента и Кабинета министров, а ныне Администрации Президента), руководителем которой был назначен Н. Абыкаев, его первым заместителем В. Ни, заведующими подразделениями стали К. Сулейменов, Г. Шалахметов, М. Бабушкин, Т. Сауранбеков, Г. Бердюгин и др. В то время в составе аппарата не было структур, которые выполняли такие функции, какие нынче выполняют, например, протокол и пресс-служба Президента. Да и с фактом возникновения таковых они вышли на свою «проектную мощность» далеко не сразу: для этого потребовались годы. Поэтому получилось так, что многие направления и объемы работы в части организационно-протокольного и информационного обслуживания деятельности Президента - от составления списков и планов рассадки до последующей документационной обработки и архивирования - пришлось взять на себя сотрудникам возглавляемого мной общего сектора. Дело осложнялось тем, что в условиях падения «железного занавеса» от старого стиля и методов работы нужно было решительно отходить, а новая эстетика политического менеджмента еще не была привита на родную почву: к ней мы шли тяжело, стеснительно и робко, на незримом коротком поводке своих «совковых» обычаев и нравов. К тому же в сознании очень многих людей просто не укладывалось, как же это так - взять да и отказаться от главного механизма государственной власти и управления в лице КПСС, составлявшего основу советской системы, на которой, как представлялось, держится сама Земля?.. В общем, работы было непочатый край. Но о благостной романтике «встречного ветра перемен» оставалось только мечтать: формируя новые управленческие структуры, Президент столкнулся с тотальным противодействием сразу с нескольких сторон. В первую очередь, конечно, со стороны агонизировавшей КПСС. Тут необходимо напомнить, что в период с апреля 1990 по август 1991 года на властном олимпе республики параллельно действовали два аппарата: ЦК Компартии Казахстана и Президента Казахской ССР. Борьба здесь приобрела бескомпромиссный характер. Первейшей среди острых проблем того периода был жесточайший дефицит кадров. С одной стороны, компетентных работников, разделявших идею президентства, знавших положение народа и умевших работать с людьми, катастрофически не хватало. С другой - многие профессионалы попросту не шли. И этому был целый ряд причин, которые можно проиллюстрировать замечанием Анатолия Чубайса, сказавшего в воспоминаниях о Егоре Гайдаре, что в то время «умные люди во власть не шли» - настолько засорены были «авгиевы конюшни» нерешенных проблем и настолько велико было в людях отвращение к бесплодной горбачевской «говорильне», с которой у рядовых граждан ассоциировались едва ли не все представители власти, включая самых мелких чиновников. Поэтому поиски кадров приходилось вести, что называется, днем с огнем. Мне, как сотруднику Аппарата Президента, пришлось столкнуться с этим самым непосредственным образом. В один из дней я решил пригласить на работу в свой сектор моего давнего единомышленника, работавшего в Алма-Атинском обкоме партии, которого я знал как крепкого профессионала, опытного аппаратчика и превосходного мастера слова. В случаях «сватовства» по поводу того или иного сотрудника этикет предписывает сначала испросить согласия его начальства. Так я и поступил, без задних мыслей связавшись с тогдашним секретарем Алма-Атинского обкома. Однако реакция раздражения и открытой обструкции, учиненная им в ответ на мою просьбу, шокировала и глубоко меня покоробила. «Вы что там еще не наигрались в свои «президентские» игры?.. Ты не первый, президентские ребята мне звонят и просят то одно, то другое. Ничего, мы вас скоро разгоним. А ценных работников вам не дадим», - таковы были его слова. Этого человека я знал давно. Тем горше было услышать от него столь гневную и безапелляционную отповедь. Наши давние взаимные симпатии дали трещину. Получилось как в поговорке: дружба дружбой, а табачок врозь. Делать нечего, я обратился к первому заместителю руководителя Аппарата Президента Владимиру Ни. Выслушав мои аргументы, Владимир Васильевич сказал, как отрезал: «Какие могут быть разговоры? Конечно, забирайте всех, кто вам будет полезен». Пожалуй, не согрешу против истины, если скажу, что такой нешуточный «кокпар» в борьбе за кадры (на Западе это называется в сходной стилистике - «охотой за умными головами») сопровождал приход в команду Президента, без преувеличения, каждого грамотного специалиста и каждого ключевого сотрудника. Как оказалось, линия ожесточенной борьбы старого и нового, масштабной конфронтации между ортодоксальными партийцами и новаторами демократической ориентации прошла не только по моему сердцу. В условиях пограничья эпох и сложившегося политического двоевластия эта борьба пронизала все советское общество. А сюжет подобной драмы изо дня в день обрастал все более острыми картинами и эпизодами. Вот как вспоминает об этом Владимир Шепель, работавший в то время заведующим Общим отделом ЦК Компартии Казахстана: «В 1990-1991 годах, после избрания Президента Казахской ССР, внешне каких-то разногласий между аппаратами ЦК и Президента не было видно. Но если взглянуть глубже, многие партийные функционеры не могли смириться с тем, что у них забрали «кусок хлеба», то есть часть властных полномочий. Например, завотделом или завсектором Аппарата ЦК считали себя выше по статусу таких же руководителей Аппарата Президента. Отсюда и имевшее место комчванство, высокомерие. Поэтому и здесь они пытались руководить, вызывать «на ковер», мотивируя это тем, что в Аппарате Президента работали коммунисты, а значит - должны были подчиняться партийной дисциплине». Свидетелем такого вызывающего и откровенно конфронтационного поведения неоднократно довелось быть и мне, когда в силу должностных обязанностей я готовил заседания Президентского совета. Прекрасно помню, как на эти заседания без приглашения являлся второй секретарь ЦК В. Ануфриев и усаживался в кресло прямо напротив Президента. Об истинной миссии лиц, назначавшихся на должность вторых секретарей ЦК Компартий союзных республик, в советском обществе давно сформировалось твердое убеждение, что они не столько помогали в работе Первому секретарю, сколько «присматривали» за ним, являясь при нем «ушами и глазами Центра». На одном из самых первых заседаний Президентского совета, куда пришел Ануфриев, Нуртай Абыкаев, руководитель Аппарата Президента, поднял на него многозначащий вопросительный взгляд. Потом строго посмотрел на меня, словно говоря: «Почему в зале посторонние?» Я подошел к Ануфриеву и уведомил его вежливым полушепотом, стараясь не обидеть: - Извините, Владислав Григорьевич, но Вы не являетесь членом Президентского совета. К сожалению, нет Вас и в списке приглашенных. Но, словно только этого и ожидая, тот перешел на язык грубого окрика: - Молодой человек, Вы кто такой, чтобы мне здесь указывать?! Я четко и внятно представился, назвав свои имя, фамилию и должность. Тогда он повернулся к Абыкаеву с тем же вопросом: - Кто он такой? Хладнокровный Нуртай Абыкаевич лишь молча смерил его испепеляющим взглядом, проигнорировав вопрос. Но даже после столь холодного и недвусмысленного приема он в последующем упорно продолжал приходить на заседания Президентского совета и даже позволял себе встревать в разговор и перебивать Президента. Конечно, если бы примеры подобного обструкционизма в отношении нарождающегося института президентства исчислялись единичными случаями, то их даже не стоило бы обсуждать. Но дело в том, что, сначала прозевав на Съезде народных депутатов потерю своего безраздельного господства, «несгибаемые ленинцы», не хотевшие «поступаться принципами», затем взяли на вооружение идеологию воинствующего реваншизма. И психология «Даешь прежнюю жизнь!» имела все еще многочисленную и довольно влиятельную социальную базу. В течение 1990 года ЦК КПСС санкционировал проведение десятков семинаров, совещаний и встреч, на которых со всего Союза «точечно» созывались работники областных комитетов партии на уровне секретарей, заворгов и других ключевых сотрудников. Главным их лейтмотивом был призыв: «Хватит сидеть в окопах! Наш час настанет. Приготовьтесь дать отпор президентским структурам…» В знак одобрения и поддержки самые бойкие из участников, выступая в прениях, отпускали ядовитые реплики в адрес своих оппонентов и вторили ему: «Пусть наиграются в своих президентиков. Потом мы им покажем кузькину мать!» Пытаясь осознать происходящее и выяснить причину такого дремучего консерватизма, мы много беседовали с теми, к кому питали доверие. И нередко нарывались на нелестные, огульные и откровенно ненавистные отзывы: «Это вы и такие как вы во всем виноваты! Вы хотите развалить Коммунистическую партию, Советский Союз! Прибалтика ушла, Кавказ уходит… С чем вы хотите нас оставить?» Как правило, политическому переустройству общества противились те, кому было что терять - партийные, советские и хозяйственные работники среднего и старшего возрастов, которые успели скопить определенный политический капитал, имели виды на дальнейший карьерный рост и мечтали, заработав солидную пенсию, встретить старость в каких-нибудь давно облюбованных ими краях. Тем более что их шефы и корифеи из Центра не скупились на посулы: еще со времен В. Ленина партия большевиков была непревзойденным виртуозом в технологиях влияния на своих членов. С житейской точки зрения их понять можно: в СССР существовала хоть какая-то иллюзия «правил игры», а тут перечеркивается весь привычный уклад и вам предлагают начать жизнь сначала, при новом строе и во главе с Президентом, который, как им казалось, поведет страну в неясное будущее… Но вопрос ведь в том, что не Назарбаев разрушил великую державу! Немало старых друзей и коллег мы растеряли на почве таких противоречий. Былые отношения охладели, пути наши разошлись. Впрочем, это было время, когда как республике, так и каждому из нас необходимо было сделать выбор. И я благодарен наступившей эпохе, что она предоставила мне то, чего в прошлой истории были лишены многие поколения моих предков и соотечественников - право выбора своей судьбы. Другим неожиданным идеологическим противником зарождавшегося института президентства стал, как ни странно, Верховный Совет. Обретшая второе дыхание на волне перестройки под лозунгом «Вся власть Советам» представительная власть в лице Советов народных депутатов во главе с Верховным Советом, казалось бы, должна была стать естественным союзником Президента. Однако этого не произошло. Комментируя сложившуюся на тот момент политическую ситуацию, известный кыргызский политик и обществовед, бывший посол Кыргызстана в Казахстане Жумагул Сааданбеков в своей книге «Нурсултан Назарбаев. Законы лидерства» пишет: «Генетическая близость Верховного Совета к режиму однопартийной диктатуры делала его базой и формой организации оппозиции президентской власти, демократическим реформам. Плавание в бурных волнах кризиса показало, что Верховный Совет не способен консолидировать государственную власть и общество. Вместо того чтобы пытаться создать новые демократические институты и через них открыть шлюзы демократизации, сам Парламент превратился в арену ожесточенной борьбы за власть…» Сосредоточив в своих руках всю полноту власти, но при этом не сумев предложить пути выхода из нараставшего социально-экономического кризиса и обеспечить переход страны к рыночной экономике, система Советов фактически превратилась в тормоз на пути дальнейшего развития Казахстана. Как следствие, «в стране образовались два полярных центра власти, то есть двоевластие - вокруг Верховного Совета и всей вертикали советских учреждений на местах (которые становятся прибежищем старых кадров) и вокруг Президента (где группировались сторонники демократических и рыночных преобразований), которое практически парализовало ее развитие и требовало своего скорейшего разрешения», - продолжает Ж. Сааданбеков. Именно в этот период обозначились основные линии противостояния между Президентом и Верховным Советом, во многом предопределившие дальнейшее содержание политической жизни Казахстана. Апофеозом президентско-парламентского противостояния, как известно, стали два парламентских кризиса 1993-1995 годов, которые завершились ликвидацией Верховного Совета как государственного института.
«С верой в завтрашний день» Учреждение института президентства происходило в условиях ожесточенной борьбы, порой на грани не только идеологического, но даже межэтнического раскола. Действительно, опасения и тревоги представителей некоренных национальностей, нагнетаемые кликушескими слухами и домыслами о готовности казахов приступить к основательным «этническим чисткам» на пути к «этнократическому государству», охватили не только парламентские площадки, но и всю территорию страны. А отдельные секретари обкомов партии и директора крупных производственных объединений, особенно в северных широтах республики, воцарившиеся там этакими «удельными князьями», перешли в политическом диалоге с Алма-Атой на язык откровенного шантажа, за которым для нас замаячила реальная угроза потерять нашу республику - наше Отечество, которое разношерстные местные вождьки могли попросту разорвать на лоскутья. 4 августа 2009 года в воронежской газете «Коммуна» вышел материал Л. Сурковой, посвященный земляку-воронежцу, бывшему первому секретарю Кустанайского обкома партии, ныне живущему в Москве (его фамилию я не называю намеренно, думаю, что читатель воспримет это с пониманием). «Он мог сказать в глаза нелицеприятные вещи М. Горбачеву, поспорить с Н. Назарбаевым - и при этом оставаться самим собой», - говорится в статье. По-видимому, в разговоре с репортером его собеседник поскромничал, а журналистка из соображений политкорректности сгладила острые углы, поскольку в описываемый период герой статьи и солидарные с ним не просто спорили, а открыто выступали и действовали против Н. Назарбаева. Что и говорить, плохо сдерживаемое недовольство потревоженных в своих берлогах медведей показывали тогда очень многие. К тому же в условиях центробежных тенденций, охвативших весь Советский Союз, не было недостатка и в провокаторах-суфлерах, подталкивавших людей на сепаратистскую и ирредентистскую партизанщину. Недаром Нурсултан Абишевич на вышеупомянутом республиканском совещании с участием М. Горбачева во всеуслышание сделал раскольникам суровое предостережение: «Кому-то очень выгодно поддерживать сверхвысокое напряжение в целом ряде регионов, что кто-то или сознательно, или по причине, мягко говоря, своей недальновидности подогревает эти процессы. Фактов можно привести много: от гражданской войны в Закавказье до усиления шовинистических, даже монархических настроений в некоторых областях России. Нас беспокоят, Михаил Сергеевич, ростки великодержавного шовинизма, заботливо лелеемые некоторыми представителями интеллигенции, с восторгом воспринимающими беспардонные советы «пророков» из-за рубежа. Как можно, например, сейчас считать себя интеллигентом в полном, высоком смысле этого слова, если заботы об устройстве своей Родины застят тебе глаза на заботы и проблемы других народов! А ведь автор нашумевшего трактата, широко растиражированного в стране, не постеснялся объявить на весь мир, что, дескать, белорусы и украинцы просто забыли, что они русские, земли казахов, вроде бы, и не их земли. Но что может знать о жизни и подлинной истории Казахстана человек, видевший эту жизнь лишь из-за колючей проволоки сталинских лагерей? Думаю, подыгрывать не самым лучшим чувствам, науськивать один народ на другой - по меньшей мере, безнравственно». Что касается моих личных наблюдений, то остроты и драматизма той и без того сложной ситуации добавляли и некоторые представители коренного населения. Один из типичных таких эпизодов относится к начальному периоду нашей борьбы за признание прав родных языков. Вооружившись принятым в 1989 году Законом «О языках в Казахской ССР», мы с большим патриотическим воодушевлением принялись внедрять реальное двуязычие и государственный язык в делопроизводство и документооборот в органах государственного управления. Начинали, разумеется, с себя - с Аппарата Президента и Кабинета министров. Работа эта еще тогда была безбрежной, и я пока не уверен, что и сегодня, на 20-м году Независимости, мы достигли поставленных в ней целей - то есть тех стандартов и кондиций, что предписывают нам Конституция и законодательство. …Однажды осенью 1990 года мой коллега, авторитетный и опытный работник, выехал в один из районов с разъяснительной миссией - рассказать местному партийно-хозяйственному активу и представителям общественности о текущих задачах, которые ставит перед собой и решает Аппарат Президента. И только он завел речь о необходимости расширения сферы применения казахского языка, как его начали захлопывать, освистывать и поднимать на смех. Наверное, больше половины сидевших в зале были казахами. Но они смотрели на оратора как на выскочку-авантюриста, и в их глазах прочитывалось однозначное удивление: «Что нам толкует этот уважаемый?» Что ж, и такие дни пришлось всем нам пережить. Но, несмотря на все трудности, именно в период 1990-1991 годов Первый Президент страны Нурсултан Назарбаев фактически заложил фундамент будущего суверенитета, сформировав его институциональные основы. 25 октября 1990 года принята Декларация о государственном суверенитете Казахской ССР. Декларация стала первым основополагающим законодательным актом молодого государства, обеспечившим дальнейшее развитие государственно-правовой системы страны по пути оформления полной государственной независимости. Более того, она закрепила принцип разделения государственной власти на законодательную, исполнительную и судебную. При этом Верховный Совет получил прерогативу законодательной власти, Президент, будучи главой республики, - распорядительно-исполнительной власти, Верховный суд - судебной власти. Закономерным стал и следующий шаг Президента Казахстана, направленный на реформу действовавшей тогда структуры государственного управления. В этой связи 20 ноября 1990 года им подписан Закон «О совершенствовании структуры государственной власти и управления в Казахской ССР и внесении изменений и дополнений в Конституцию (Основной закон) Казахской ССР». Согласно новому закону, были учреждены посты вице-президента, Премьер-Министра и государственных советников, упразднен Совет министров и образован Кабинет министров, при Президенте образован консультативно-совещательный орган - Совет республики. Также были реорганизованы местные органы государственной власти в лице Советов народных депутатов. Их полномочия были значительно расширены, в том числе за счет передачи в их компетенцию вопросов формирования рыночных отношений и управления коммунальной собственностью. Своеобразными вехами на пути к независимости также стали закрытие Семипалатинского ядерного полигона 29 августа 1991 года, полет 2 октября 1991 года в космос первого казахского космонавта Тохтара Аубакирова и первые всенародные выборы Президента Казахстана 1 декабря 1991 года, по результатам которых абсолютным большинством голосов был избран Нурсултан Назарбаев. А 16 декабря Республика Казахстан обрела свою Независимость. В своей инаугурационной речи 10 декабря 1991 года Нурсултан Абишевич четко очертил круг первоочередных задач, стоявших перед молодым государством. По сути, это была стратегическая программа, определившая ключевые контуры, в которых в последующие 20 лет и развивалась наша страна, и благодаря которым независимый Казахстан нынче признают и уважают во всем мире. «Сегодня, в кризисной для общества ситуации - на рубеже двух эпох, фактор времени имеет огромное значение. Нарастающая напряженность в республиках бывшей федерации, острота тех проблем, с которыми мы столкнемся в ближайшие месяцы, не оставляют времени для раскачки, заставляют действовать быстро, решительно и четко. Ныне почти каждому ясно, что история не оставила нам другого выбора, кроме кардинальных изменений производственных отношений. Но и колоссальная сложность поворота к рыночной экономике тоже очевидна почти всем. Однако осуществляемых мер сегодня явно недостаточно. Одни из них ограничены, другие половинчаты, третьи наталкиваются на скрытое и явное торможение консервативных сил, саботаж остатков старой командно-административной системы. Нам необходимо экстренное проведение радикальных взаимосвязанных мер для стабилизации социально-экономической ситуации, поскольку в настоящее время кризис подходит к своей критической отметке. Какие меры нам необходимо предпринять в первую очередь? В политике - это шаги, связанные с четким разделением властей, формирование вертикальных президентских структур, что позволит создать стройную систему управления исполнительных органов. Это объективная трансформация Верховного Совета республики в профессиональный Парламент, что связано с необходимостью значительного сокращения депутатского корпуса и разбухших аппаратов местных Советов. Это поддержка политического плюрализма, наряду с безусловным запретом деятельности партий и движений, проповедующих экстремизм и национальную рознь, сепаратизм, направленный против территориальной целостности республики. Это решительные действия по укреплению правопорядка и соблюдению законности. Это сохранение межнационального согласия на основе равенства прав всех казахстанцев, приоритет политической стабильности как основополагающего принципа государственной политики. Каждый из нас на себе испытывает трудности переходного периода - рост цен, инфляцию, дефициты, снижение жизненного уровня. Не совсем уютная жизнь царит вокруг нас. Не могу и не хочу обещать, как я говорил и в ходе предвыборных встреч, что она очень быстро изменится к лучшему. И я был бы неискренен перед вами, если бы не сказал об этом. Через все это надо пройти, стиснув зубы, с верой в завтрашний день». *** Впереди были трудная борьба за выживание, борьба с кризисом, сопровождавшимся обвалом производства, чудовищной безработицей, тотальным дефицитом, гиперинфляцией, горькие разочарования и яркие победы. Все это было впереди. А пока Нурсултану Назарбаеву было недосуг почивать на лаврах, ибо народу Казахстана и его лидеру еще лишь предстояло сделать свои первые, а потому самые трудные, но столь желанные шаги в качестве свободной суверенной нации...
Махмуд КАСЫМБЕКОВ, начальник Канцелярии Президента Республики Казахстан
Доступ к документам и консультации
от ведущих специалистов |