Найти
<< Назад
Далее >>
Два документа рядом (откл)
Сохранить(документ)
Распечатать
Копировать в Word
Скрыть комментарии системы
Информация о документе
Информация о документе
Поставить на контроль
В избранное
Посмотреть мои закладки
Скрыть мои комментарии
Посмотреть мои комментарии
Увеличить шрифт
Уменьшить шрифт
Корреспонденты
Респонденты
Сообщить об ошибке

О преобразовании некоммерческих организаций (Карагусов Ф.С., Главный юридический советник, Комплайенс контролер АО «Народный Банк Казахстана», доктор юридических наук)

  • Поставить закладку
  • Посмотреть закладки
  • Добавить комментарий

О преобразовании некоммерческих организаций

 

Фархад КАРАГУСОВ,

Главный юридический советник,

Комплайенс контролер

АО «Народный Банк Казахстана»,

доктор юридических наук

 

Юридическое закрепление возможности преобразования как одной из допустимых законом форм реорганизации юридических лиц в законодательстве независимого Казахстана впервые нашло свое место в Основах Гражданского Законодательства Союза ССР и республик от 31 мая 1991 г. (ст.16),[1] которые до принятия нового Гражданского Кодекса временно применялись на территории Казахстана.[2] В настоящее время Гражданским Кодексом Республики Казахстан (ГК РК) преобразование определено как форма реорганизации юридического лица, предполагающая изменение организационно-правовой формы последнего, при котором к вновь возникшему юридическому лицу переходят права и обязанности реорганизованного юридического лица в соответствии с передаточным актом (ст. 46).

Более детальное регулирование условий и порядка преобразования юридических лиц содержится в отдельных законах, регламентирующих различные организационно-правовые формы коммерческих организаций. Так, ст. 86 Закона от 13 мая 2003 г. «Об акционерных обществах», как и ст. 93 ГК РК, допускает преобразование акционерного общества (за исключением некоммерческой организации, созданной в форме АО) в хозяйственное товарищество или в производственный кооператив. Аналогично и ст. 65 Закона от 22 апреля 1998 г. «О товариществах с ограниченной и дополнительной ответственностью», а также ст. 77 ГК РК закрепляют возможность для ТОО преобразоваться в хозяйственное товарищество иного вида, акционерное общество или в производственный кооператив. Преобразование других видов хозяйственных товариществ (полного и коммандитного) разрешается ст. 9 Закона «О хозяйственных товариществах» и ст. 62 ГК РК: такие товарищества могут преобразовываться в хозяйственные товарищества других видов, в акционерное общество либо в производственные кооперативы.

В свою очередь, ст. 25 Закона от 16 января 2001 г. «О некоммерческих организациях» также допускает реорганизацию некоммерческой организации в форме преобразования. При этом ст. 16 этого Закона вплоть до июля 2007 г. устанавливала категорическое правило о том, что акционерное общество, учрежденное как некоммерческая организация, не может быть преобразовано в коммерческую организацию так же, как и АО, учрежденное как коммерческая организация, не может быть преобразовано в некоммерческую организацию.

Став допустимой и регулируемой законом формой реорганизации юридических лиц, преобразование предполагает соблюдение ряда принципиальных требований, обязательных при любой другой форме реорганизации. В частности, представляется, что любая реорганизация предполагает надлежащее урегулирование двух взаимосвязанных вопросов: обеспечение определенности относительно правовой судьбы имущества реорганизуемого субъекта и недопущение нарушения имущественных прав или иного ущемления законных интересов кредиторов этого субъектов.

Упомянутая определенность в отношении имущества преобразуемого юридического лица достигается специальной регламентацией универсального правопреемства от реорганизуемого правопредшественника к вновь возникшему в результате реорганизации юридическому лицу –правопреемнику. В частности, в результате универсального правопреемства к правопреемнику переходят все активы и долги предшественника. Решение уполномоченных органов преобразуемого юридического лица и государственная регистрация вновь возникшего в результате преобразования юридического лица являются основаниями, соответственно, для передачи и возникновения у правопреемника прав на имущество предшественника и принятия им долгов последнего.

Таким образом, в результате правопреемства надлежащим образом формируется имущественный статус правопреемника как собственника приобретенных таким образом активов и обязанного субъекта по принятым на себя долгам. Однозначность в этом вопросе является принципиально важной для самого правопреемника, надлежащим образом юридически подтверждая его возникшие правомочия и притязания, создавая для него новые сферы и основания для ответственности, новые виды имущественного бремени. Эта однозначность также важна и для его акционеров (учредителей), поскольку в зависимости от состава принятого имущества стоимость их акций (долей участия) может измениться в любую сторону, а также может возникнуть дополнительное бремя по управлению соответствующим предпринимательским делом (бизнесом).

Вместе с тем, правопреемство обеспечивает и интересы кредиторов преобразуемой организации. Взаимосвязанность этих двух аспектов обусловлена тем, что, как указывает профессор Ю.Г. Басин, правопреемство «в условиях рыночной экономики направлено прежде всего на защиту прав и интересов кредиторов».[3] Механизм такой защиты включает в себя, в зависимости от выбранной формы реорганизации, обязательность ряда предусмотренных к выполнению мероприятий.[4]

Так, в соответствии со ст. 47 («Передаточный акт и разделительный баланс») и ст. 48 («Гарантии прав кредиторов юридического лица при его реорганизации») ГК РК для всех форм реорганизации такими обязательными мероприятиями являются фиксация имущественных прав и обязанностей в передаточном акте или разделительном балансе (в зависимости от формы реорганизации) и обязательность заблаговременного письменного уведомления кредиторов о реорганизации. В отношении преобразования других механизмов защиты правомерных интересов кредиторов реорганизуемого юридического лица, как, например, предоставление кредиторам права требовать досрочного прекращения обязательств и возмещения убытков, не предусмотрено.

Примечательно и то, что ГК РК не предусматривает последствий несоблюдения требований о предварительном уведомлении кредиторов о предстоящей реорганизации, а также неполного или иного недостоверного содержания передаточного акта или разделительного баланса. Это обстоятельство, как представляется, заметно понижает степень обеспеченности указанных гарантий прав кредиторов реорганизуемого юридического лица.

Так, профессор Басин Ю.Г. указывает, что при реорганизации юридического лица закон ограничивается требованием извещения кредитора, не наделяя его властью запретить перевод долга отказом дать согласие. Такое регулирование обосновывается тем, что в противном случае это означало бы дать каждому кредитору возможность запретить саму реорганизацию.[5] С этим доводом, однако, можно согласиться при условии, что закон предусмотрит право на досрочное прекращение обязательств и возмещение убытков и при большинстве других форм реорганизации, а не только при выделении и разделении, как это допускается п. 2 ст. 48 ГК РК. Как обосновывается ниже, такое право кредиторов имеет значение и при преобразовании.

В свою очередь, соблюдение требования о письменном уведомлении кредиторов о предстоящей реорганизации также прямо не обеспечивается какими-либо допустимыми средствами защиты. На этот аспект обращают внимание и исследователи российского права, схожего в этом вопросе с казахстанским законодательством, указывая на неясность вопроса о том, «может ли кредитор, и на каких условиях требовать приостановления реорганизации».[6] Этот фактор, в сущности, лишает кредиторов реорганизуемого субъекта, не получивших такого уведомления по зависящим от реорганизуемой компании обстоятельствам (умысел или иная форма недобросовестности), возможности эффективно правовыми средствами защитить свои интересы.

Что касается правового значения передаточного акта как формы фиксации передаваемого в результате реорганизации имущества и основания возникновения прав на такое имущество у появившегося в результате преобразования юридического лица, то наиболее целесообразной является идея вообще отказаться от концепции передаточного акта при слиянии, присоединении и преобразовании. Обоснованием этой идеи являются два фактора: концептуальный и юридико-технический.

В частности, в соответствии с концепцией универсального правопреемства при таких формах реорганизации, как слияние, присоединение и преобразование, имущество, права и обязанности реорганизуемого лица переходят «целиком, как они есть» на момент реорганизации к вновь возникшему юридическому лицу, а реорганизуемое лицо при этом прекращается. В частности, Б.Б. Черепахин указывает на то, что универсальные правопреемники становятся «носителями всех его [реорганизуемого юридического лица – Ф.К.] прав и обязанностей, как учтенных, так и не учтенных в передаточном балансе, в том числе и в разделительном балансе» для кредиторов реорганизуемого лица.[7]

 В связи с этим он в целом понижает значение передаточного акта и разделительного баланса как формы фиксации имущества при универсальном правопреемстве в случае реорганизации, но придает этим документам решающее значение «в случае возникновения споров по поводу отдельных объектов, входящих в передаваемое имущество, между правопреемниками».[8] Здесь, однако, допускается некоторое противоречие в том, что автором усматривается возможность возникновения споров между правопреемниками в случаях слияния, присоединения или преобразование. Вместе с тем, очевидно, что при этих трех формах правопреемником может быть только одно лицо, которому нет оснований спорить с самим собой. Учитывая же то, что Б.Б. Черепахин совершенно определенно и справедливо считает, что «нельзя согласиться с мнением, что правопреемники несут только те обязанности, которые учтены в передаточном балансе»,[9] правовое значение передаточного акта как для кредиторов, так и для правопреемников в этих случаях заметно снижается до весьма несущественного.

Поскольку же столь заметно понижается принципиальная (концептуальная) значимость передаточного акта, например, при преобразовании, то не усматривается и целесообразность законодательных требований о его составлении и публикации, как это предусмотрено некоторыми действующими законодательными актами Казахстана. Так, в частности, ст. 82, 83 и 86 Закона «Об акционерных обществах» требуют составления передаточного акта при слиянии, присоединении и преобразовании акционерных обществ. Аналогичное требование установлено и ст.ст. 62 и 65 Закона «О товариществах с ограниченной и дополнительной ответственностью». В то же время с учетом концепции универсального правопреемства законодательное закрепление этого требования становится неоправданным и необоснованным. Вполне справедливым является позиция о том, что «нецелесообразно требовать специальной защиты, если существует альтернативный должник-правопреемник с соответствующими активами, продолжающий свою деятельность и после реорганизации компании - первоначального должника».[10]

С учетом вышеизложенного можно сделать вывод о том, что преобразование как форма реорганизации юридического лица, предусмотренная законодательством Казахстана, предполагает обязательное наличие следующих факторов:

- универсальное правопреемство имущества от преобразуемого лица к новому субъекту;

- оформление передачи имущества передаточным актом;

- уведомление кредиторов преобразуемого юридического лица о предстоящем преобразовании.

Вместе с тем, в целях повышения эффективности представляется целесообразным на законодательном уровне определиться по следующим аспектам:

- на основании принятой концепции универсального правопреемства отменить требование об обязательном составлении передаточного акта при преобразовании, а также слиянии и присоединении юридических лиц;

- однозначно определиться относительно возможности преобразования некоммерческих организаций в коммерческие, и наоборот, а также в целом – о возможности реорганизации с одновременным участием коммерческих и некоммерческих организаций;

- в случае законодательного решения о возможности такого преобразования, регламентировать вопрос о праве кредиторов потребовать от преобразуемой организации досрочного исполнения обязательств и возмещения убытков.

Эти предложения обусловлены анализом вопроса о реорганизации некоммерческих организаций в связи с произошедшими изменениями статуса Казахстанской фондовой биржи.

Общеизвестно, что на протяжении достаточно длительного периода фондовая биржа в Казахстане могла быть созданной (и функционировала) только в качестве некоммерческой организации в силу закона. Так, в соответствии с ранее действовавшим Законом РК от 5 марта 1997 г. «О рынке ценных бумаг» биржа являлась некоммерческой саморегулируемой организацией (п.1 ст. 37). После принятия 2 июля 2003 г. нового Закона «О рынке ценных бумаг» фондовая биржа на основании ст. 88 этого Закона продолжала свое функционирование как некоммерческая организация, каждый акционер которой вне зависимости от количества принадлежащих ему акций имел только один голос на общем собрании его акционеров.

В связи с созданием Регионального финансового центра г. Алматы в Программе развития регионального финансового центра города Алматы до 2010 года (раздел 5.1.1.) была заявлена необходимость принятия мер по коммерциализации фондовой биржи («подразумеваемой как функциональная и акционерная диверсификация»).[11] В свою очередь согласно Стратегии развития АО «Казахстанская фондовая биржа» на 2007-2010 годы коммерциализация биржи определена в качестве одного из основных направлений развития биржи в упомянутый период и согласно разделу 1 этой Стратегии предполагает отказ биржи в рамках применимого законодательства от своего некоммерческого характера с переходом Биржи «в ранг коммерческой организации».[12]

В настоящее время по сведениям, размещенным на официальном сайте биржи, «08 августа 2007 года со вступлением в силу закона Республики Казахстан «О внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты Республики Казахстан по вопросам развития регионального финансового центра города Алматы» от 21 июля 2007 года биржа утратила свой статус некоммерческой организации, а ее акции стали доступны к покупке любыми заинтересованными лицами. С этой же даты был изменен принцип голосования на общем собрании акционеров биржи (вместо «один акционер – один голос» – «одна акция – один голос»)».[13]

В виду того, что публично доступные источники не позволяют сделать вывод о том, каким образом была изменена организационно-правовая форма и вид биржи, и в настоящее время не представляется возможным проанализировать реальный случай преобразования некоммерческой организации в коммерческую из практики, мы рассмотрим в целом теоретическую возможность таких прецедентов и регулирующую такое преобразование действующую законодательную базу.

Как уже отмечалось, п.5 ст.46 ГК РК признает преобразованием изменение организационно-правовой формы, при котором, однако, происходит преобразование юридического лица одного вида в юридическое лицо другого вида. Учитывая, что в соответствии со ст. 34 ГК РК существуют только два вида юридических лиц – коммерческие и некоммерческие, в рамках каждого из которых допускаются различные их формы, несовершенство действующей редакции упомянутого пункта очевидно. Вместе с тем, представляется, что эта редакция допускает преобразование юридических лиц как в рамках одного вида, так и, если так можно выразиться, «межвидовое» преобразование (коммерческой организации в некоммерческую, и наоборот).

При этом допустимость изменений организационно-правовых форм в рамках вида коммерческих организаций регламентируется с достаточной однозначностью. В свою очередь, каждый соответствующий закон, регулирующий отдельные формы коммерческих организаций, прямо перечисляя организационно-правовые формы, в которые допустимо преобразование, умалчивает о возможности преобразования в любые другие формы. Означает ли это недопустимость выбора формы, прямо не предусмотренной гражданско-правовым законом? Думается, что теоретический ответ со ссылкой на общую диспозитивность гражданского права может быть положительным применительно к преобразованию в рамках одного вида коммерческих юридических лиц может быть положительным. Но практическое воплощение такой степени свободы представляется невозможным, ибо и суды, и субъекты оборота, и регистрирующие органы вполне обоснованно, могут рассматривать соответствующие законодательные нормы как предписывающие возможные способы преобразования, не допуская не предусмотренных законом альтернатив.

Аналогичный вопрос возник у наших коллег и при анализе российского законодательства: «положения Закона об АО о порядке реорганизации акционерных обществ путем слияния, присоединения, разделения или выделения, по толкованию судов, не предусматривают возможность проведения реорганизации этих обществ посредством объединения с юридическими лицами иных организационно-правовых форм … либо разделение их на акционерное общество и юридическое лицо в другой организационно-правовой форме».[14]

Таким образом, можно сделать вывод о недопустимости по законодательству Казахстана преобразования коммерческих организаций в некоммерческие организации, а также в те формы коммерческих организаций, преобразование в которые прямо не предусмотрено законом. А вывод наших российских коллег о том, что «не существует реальных причин для запрета подобной процедуры, которая должна быть предусмотрена законодательством»,[15] полагаем обоснованным только применительно к случаям реорганизации хозяйствующих субъектов - предпринимателей (т.е. только в рамках вида коммерческих организаций).

Что касается преобразования некоммерческих организаций, то из содержания ст. 25 Закона «О некоммерческих организациях» можно сделать вывод о допустимости подобных преобразований в другие формы коммерческих и некоммерческих организаций. Вместе с тем, обращает на себя внимание факт того, что пунктом 4 ст. 16 этого Закона для акционерных обществ установлен запрет на преобразование коммерческих организаций в некоммерческие, и наоборот.

В то же время Законом от 21 июля 2007 г. такое ограничение было отменено в отношении случаев преобразования фондовых бирж, созданных в соответствии с законодательством о рынке ценных бумаг. Этим же Законом в ст.ст. 84, 88 и другие Закона «О рынке ценных бумаг» были внесены изменения, отменяющие требования к созданию фондовой биржи в качестве некоммерческой организации и применение принципа, когда независимо от каких-либо обстоятельств каждый член биржи имел лишь один голос при принятии решений по управлению биржей.

В связи с этим наибольший интерес вызывает вопрос о том, каким образом могла бы фондовая биржа быть преобразована из некоммерческой организации в коммерческую. Достаточно ли просто в ее устав внести изменение указания на ее некоммерческий характер закреплением ее статуса в качестве коммерческой организации и принципа «одна акция – один голос»?

Вполне вероятен аргумент о том, что биржа как была, так и осталась акционерным обществом, а какого-либо перемещения ее имущества от одного субъекта к другому просто не было, и вопрос о какой-либо реорганизации в этом случае неуместен.

Однако же представляется, что изменение характера деятельности акционерного общества (с коммерческого на коммерческий, и наоборот) является формой реорганизации юридических лиц в силу того, что, с учетом легальной дефиниции преобразование, имеет место не только при изменении организационно-правовой формы, но и при изменении вида юридического лица. Кроме того, акционерное общество как коммерческая организация и некоммерческое акционерное общество представляют собой две разные организационно-правовые формы, различающиеся по характеру деятельности, форме взаимоотношений акционеров и общества, структуре управления и ряду других признаков. Изменение вида АО с некоммерческого в коммерческое является реорганизацией, ст.16 Закона «О некоммерческих организациях» такое изменение, в общем-то, и называет преобразованием.

В связи с этим не вызывает сомнений и то, что такое преобразование некоммерческого АО в коммерческое должно осуществляться с соблюдением требования ГК РК о заблаговременном уведомлении кредиторов преобразуемой некоммерческой организации по поводу ее реорганизации. Однако полагаем, что права кредиторов такой некоммерческой организации должны быть обеспечены в большей степени, нежели при преобразовании коммерческих юридических лиц. В данном случае речь идет о предоставлении кредиторам преобразуемого в коммерческое некоммерческого акционерного общества права потребовать досрочного прекращения соответствующих обязательств и возмещения убытков.

Предоставление этого права обусловлено принципиальным различием самого характера деятельности некоммерческих и коммерческих организаций. Как отмечает профессор Басин Ю.Г., «проведение полного разграничения между коммерческими и некоммерческими организациями бывает на практике затруднительным…. Самым надежным критерием разграничения служит возможность распределения прибыли между участниками (допускает ли закон или учредительные документы лица распределять прибыль между участниками)».[16] С учетом такого подхода ст. 33 ГК РК разграничивает некоммерческие организации от некоммерческих в зависимости от того, заявлено ли извлечение прибыли основной целью деятельности организации или нет. Более того, эта статья прямо предусматривает, что некоммерческая организация не просто не должна иметь извлечение дохода основной целью своей деятельности, но она также не должна распределять полученный чистый доход между своими участниками.

Этот запрет на распределение прибыли является принципиально важным аспектом, поскольку его соблюдением достигаются социально-значимые цели создания и деятельности некоммерческих организаций, а также обеспечиваются имущественные и иные правомерные интересы кредиторов некоммерческой организации.

В частности, вступая в имущественные правоотношения с некоммерческой организацией, субъекты рынка знают о том, что цель правоотношения будет достигнута, а имущественные обязательства перед кредитором будут надлежащим образом исполняться, поскольку все средства, включая доходы от деятельности, направляются на решение уставных задач организации, и не допускается вывод средств из организации за счет распределения доходов между ее участниками. Преобразование же в коммерческую организацию означает пересмотр приоритетов деятельности преобразованной компании и превалирование имущественных интересов ее участников, неизбежно создающего ситуацию конфликта с интересами кредиторов.

Примечательным является пример из советского прошлого. В своей известной монографии Б.Б. Черепахин рассматривает такие формы реорганизации, как преобразование различных форм хозяйственных организаций (например, колхоза в совхоз). При этом он справедливо указывает на то, что «существенной особенностью этих случаев реорганизации юридических лиц является то, что при этом не происходит ни разделения (выделения), ни слияния (поглощения), вообще не меняется количество юридических лиц, но происходит существенное изменение природы данного юридического лица, происходит изменение формы социалистической собственности».[17]

И если при преобразовании в рамках одного вида коммерческих организаций обоснованным является безусловное применение механизма универсального правопреемства без дополнительных средств защиты интересов кредитора (в частности, в форме предоставления им права требовать досрочного исполнения обязательств преобразуемым правопредшественником), то при «межвидовом» преобразовании аргумент о существенном изменении характера деятельности организаций, соотношения имущественных интересов и даже собственно отношений собственности представляется достаточно существенным для того, чтобы кредиторы получили больший набор защиты их правомерных имущественных интересов.

Важно также иметь ввиду и то, что при преобразовании некоммерческой организации в коммерческую, и наоборот, не все долги преобразуемого юридического лица могут соответствовать природе и правосубъектности появляющегося правопреемника. Например, многие виды имущественных правоотношений юридического лица возникают в силу того, что этот хозяйствующий субъект имеет лицензию на осуществление того или иного вида предпринимательской деятельности, а некоммерческой организации такие лицензии выданы быть не могут в силу того, что они не осуществляют предпринимательской деятельности (т.е. в силу закона). С другой стороны, преобразование некоммерческой организации в коммерческую с сохранением того же вида деятельности также может быть невозможным, поскольку само содержание этой деятельности не допускает создания для некоммерческой организации высокой степени предпринимательского риска, характерной для деятельности коммерческих организаций (этим, в частности, изначально аргументировалась некоммерческая природа деятельности фондовой биржи), либо не позволяет достижение целей некоммерческой организации (например, допустимых для потребительского кооператива, религиозного объединения и др.).

Более того, не все варианты преобразования одних форм некоммерческих организаций в другие возможны (если они вообще возможны) в силу содержания деятельности соответствующих некоммерческих организаций и субъектного состава их участников. Например, очевидно, что общественное объединение граждан не может стать ассоциацией юридических лиц, государственное учреждение – общественным фондом и т.п.

Таким образом, целесообразным является дальнейшее совершенствования законодательства о юридических лицах по вопросам их реорганизации. В частности, с учетом вышеизложенного представляется важной последовательная и адекватная регламентация в ГК РК и законах условий универсального правопреемства при преобразовании, слиянии и присоединении юридических лиц. Серьезным моментом является регулирование вопросов «межвидового» преобразования: в целях обеспечения безопасного и эффективного гражданского оборота было бы более корректным установление запрета на преобразование коммерческих организаций в некоммерческие и наоборот. Если же законодатель посчитает возможным такое преобразование в каких-то случаях (как, например, вышеупомянутая коммерциализация фондовой биржи), то кредиторам преобразуемого таким образом юридического лица должна быть предоставлена дополнительная система мер по обеспечению их правомерных имущественных интересов, о чем указывается выше.

Что касается преобразования юридических лиц в рамках одного вида, думается, что в силу существенных особенностей субъектного состава учредителей и содержания деятельности некоммерческих организаций каждого конкретного вида возможность именно преобразования некоммерческих организаций в рамках этого вида юридических лиц целесообразно также принципиально запретить.

 

____________________

 

Опубликовано в журнале «Юрист» - Алматы, №6, июнь 2009. С.33-38.

 


[1] См. Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР, 1991 г., №26, ст. 733.

[2] См. Постановление Верховного Совета Республики Казахстан от 30 января 1993 г. №1948-XII «О регулировании гражданских правоотношений в период проведения экономической реформы». / Электронная база данных «ПАРАГРАФ – информационная система».

[3] См. Басин Ю.Г. Защита интересов кредиторов при универсальном правопреемстве юридических лиц в коммерческих отношениях. В сб. Избранные труды по гражданскому праву. Сост. Сулейменов М.К. / Алматы: АЮ – ВШП «Адилет», НИИ частного права КазГЮУ, 2003 г. С. 126

[4] См. Басин Ю.Г. Цит. соч. С. 127

[5] См. Басин Ю.Г. Цит. соч. С. 129.

[6] См. Корпоративная реформа и гармонизация корпоративного законодательства России и ЕС. Коллектив авторов. Отв. ред. Астапович А. Национальный совет по корпоративному управлению. / М., 2006 г. С. 157.

[7] См. Черепахин Б.Б Правопреемство по советскому гражданскому праву. / М.: Государственное издательство юридической литературы, 1962. С. 93.

[8] См. Черепахин Б.Б. Цит. соч. С. 93-94.

[9] См. Черепахин Б.Б. Цит. соч. С. 108.

[10] См. Корпоративная реформа и гармонизация корпоративного законодательства России и ЕС. С. 157-158.

[11] Утверждена приказом Председателя Агентства Республики Казахстан по регулированию деятельности регионального финансового центра города Алматы от 8 декабря 2006 г. № 68 (http://www.kase.kz/ru/page/normative_base#section-3).

[12] Одобрена решением Биржевого совета АО «Казахстанская фондовая биржа» (протокол от 26 июля 2007 г. №23) и утверждена решением годового общего собрания акционеров АО «Казахстанская фондовая биржа» (протокол от 23 августа 2007 г.) (http://www.kase.kz/ru/page/normative_base#section-2).

[14] См. Корпоративная реформа и гармонизация корпоративного законодательства России и ЕС. С. 157-158.

[15] См. Корпоративная реформа и гармонизация корпоративного законодательства России и ЕС. Там же.

[16] См. Басин Ю.Г. Юридические лица по гражданскому праву. Понятие и общая характеристика. Понятие юридического лица. В сб. Избранные труды по гражданскому праву. Сост. Сулейменов М.К. / Алматы: АЮ –ВШП «Адилет», НИИ частного права КазГЮУ, 2003 г. С. 95.

[17] См. Черепахин Б.Б. Цит. соч. С.104.