Национальный банк Казахстана: между суверенитетом и внешним управлением (Адильбеков Д.З., Исполнительный директор Института Парламентаризма, д.э.н. профессор)

01.07.2025

Национальный банк Казахстана: между суверенитетом и внешним управлением

Адильбеков Д.З.

Исполнительный директор

Института Парламентаризма,

д.э.н. профессор

С начала 1990-х годов Национальный банк Республики Казахстан (НБ РК) стал ключевым институтом, отвечающим за макроэкономическую стабильность. Однако за эти годы его политика и стратегические решения всё чаще формировались под влиянием международных финансовых институтов — прежде всего Международного валютного фонда (МВФ), Всемирного банка (ВБ) и Европейского банка реконструкции и развития (ЕБРР). Это породило мнение среди экспертов о фактическом внешнем управлении экономикой.

С 15 по 23 мая Казахстан посетила делегация МВФ. В ходе визита прошли консультации с представителями правительства, Нацбанка, финансового сектора и бизнеса. Итоги миссии были оформлены в официальном заявлении. Несмотря на дипломатичный тон документа, его суть очевидна: Казахстан вступает в период экономических трудностей.

На первый взгляд ситуация кажется стабильной — за первые четыре месяца 2025 года ВВП страны вырос на 6 %, что выше показателей конца прошлого года. Рост обеспечили строительство транспортной инфраструктуры, добывающая и обрабатывающая промышленность, а также сектор услуг. Однако за этой активностью скрываются серьёзные структурные проблемы.

Зависимость от нефти: уязвимость бюджета

Главная из них — снижение мировых цен на нефть. Казахстан остаётся экспортно-сырьевой экономикой, и доходы государственного бюджета по-прежнему напрямую зависят от нефтяных котировок. Как только цена на нефть снижается, казна теряет миллиарды. В начале года правительство ещё надеялось на стабилизацию цен, но сейчас становится ясно: мировые рынки движутся в противоположную сторону.

Инфляция и высокая базовая ставка

Второй тревожный фактор — инфляция. В апреле она достигла 10,7 %, а в мае — уже 11,3 %. Это означает, что реальные доходы населения снижаются, а цены продолжают расти. В ответ Нацбанк сохраняет высокую базовую ставку, мотивируя это необходимостью сдерживания инфляции.

Эксперты МВФ прямо заявляют: «Пока инфляция не снизится хотя бы до 5 %, ослаблять монетарную политику нельзя». Фактически это означает, что базовая ставка должна оставаться высокой, что в свою очередь ограничивает экономический рост и сдерживает деловую активность.

Растущий бюджетный дефицит

Ещё одна важная проблема — бюджетный дефицит. По данным МВФ, в этом году он увеличится. Особенно тревожна динамика так называемого ненефтяного дефицита, который оценивается примерно в 8 % ВВП. Это означает, что даже без учёта поступлений от нефти государственные расходы значительно превышают доходы.

Риски в банковском секторе

Эксперты МВФ отметили стабильность банковского сектора Казахстана: высокий уровень ликвидности, капитализация и прибыльность. Однако при этом они указали на рост доли проблемных кредитов, особенно в потребительском сегменте. Всё больше людей берут новые кредиты, чтобы погашать старые долги. Это создаёт риск возникновения «финансовой пирамиды» на уровне домохозяйств, что в перспективе может подорвать устойчивость банковской системы.

Политический сигнал вместо просто аналитики

Важно понимать: когда МВФ выпускает подобные заявления, это не просто технический отчёт. Это политико-экономический сигнал — как для Казахстана, так и для всех международных игроков: инвесторов, крупных корпораций, финансовых структур.

За дипломатичными формулировками вроде «рекомендуется ужесточение денежно-кредитной политики» или «необходима поддержка налоговой реформы» скрываются вполне конкретные стратегические интересы. МВФ — не гуманитарная организация. Это финансовый инструмент, через который влиятельные глобальные игроки воздействуют на внутреннюю политику стран.

Миссия МВФ в Казахстане — это не дружеский визит с пожеланиями. За рекомендациями всегда следуют условия, за условиями — кредиты, а за кредитами — влияние на решения правительства.

Например, требование МВФ удерживать базовую ставку на высоком уровне фактически говорит банкам: «Держите население в долгах, а бизнес — в жестких финансовых рамках».

Почему это выгодно глобальным инвесторам? Потому что Казахстан им интересен прежде всего как стабильная, управляемая экономика с понятными фискальными правилами. А высокая предсказуемость системы важнее для них, чем рост благосостояния населения.

Если ради такой предсказуемости придётся сократить государственные расходы или повысить налоги, это воспринимается как оправданная жертва. Более того, поддержка рекомендаций МВФ позволяет правительству легитимировать непопулярные меры: когда граждане спрашивают, зачем повышаются налоги или сокращаются бюджетные программы, можно сослаться на рекомендации фонда.

В результате ответственность размывается, а выигрывают в первую очередь международные подрядчики, консалтинговые компании и крупные корпорации — но не само казахстанское общество.

Стратегия: копировать Запад или строить своё?

В этой ситуации эксперты всё чаще призывают Казахстан отказаться от механического копирования западных моделей и начать формировать собственную суверенную экономическую стратегию.

Сегодня страна стоит перед важным выбором: продолжать следовать внешним рекомендациям или выстраивать курс на экономическую независимость. Национальный банк — ключевая фигура в этом процессе. Именно от его политики зависит, сможет ли экономика стать по-настоящему суверенной.

Президент Казахстана чётко обозначил этот приоритет. На расширенном заседании правительства в феврале 2022 года он заявил:

«Независимость Национального банка не должна превращаться в его обособленность. В условиях кризиса особенно важна слаженная работа всех государственных органов. Нацбанк обязан согласовывать свои действия с правительством».

Это заявление подчёркивает необходимость баланса: с одной стороны, важно сохранять институциональную независимость НБК, с другой — нельзя допустить разрыва между денежно-кредитной политикой и реальными экономическими задачами государства.

Финансирование реального сектора: Казахстан отстаёт

Одним из главных индикаторов эффективности денежно-кредитной политики является уровень финансирования реального сектора — промышленности, переработки и малого/среднего бизнеса (МСБ).

В Казахстане этот показатель остаётся тревожно низким: всего около 14-15 % ВВП направляется в инвестиции в производственные отрасли. Для сравнения:

 Как видно из таблицы, Казахстан заметно уступает даже соседним странам по уровню вложений в реальный сектор. Такое отставание сдерживает развитие переработки и промышленного производства, оставляя экономику избыточно зависимой от сырьевого экспорта.

Чтобы стимулировать настоящий экономический рост и суверенизацию экономики, необходимо изменить приоритеты денежно-кредитной политики. Фокус должен сместиться с макроэкономической стабильности «любой ценой» — в сторону поддержки индустриализации, малого и среднего бизнеса, технологических компаний.

Масштабный отток капитала: угроза для финансовой устойчивости

Помимо внешнего влияния и недостаточного финансирования реального сектора, одной из самых серьёзных проблем экономики Казахстана остаётся нелегальный отток капитала.

По данным американской аналитической компании Global Financial Integrity (GFI), в период с 2006 по 2016 годы из Казахстана ежегодно нелегально выводилось в среднем $16,7 млрд. В 2024 году, по оценкам экспертов, эта цифра уже превысила $20 млрд.

Чтобы понять масштаб: это примерно половина доходной части государственного бюджета. Такие потери напрямую бьют по устойчивости экономики.

Последствия масштабного оттока капитала:

Снижение налоговых поступлений. Чем больше денег уходит за границу, тем меньше остаётся для финансирования государственных программ.

Снижение инвестиционного потенциала. Средства, которые могли бы создавать рабочие места внутри страны, уходят в офшоры.

Ухудшение условий для кредитования бизнеса. Банки теряют ликвидность и становятся менее готовыми кредитовать предприятия.

Рост валютного давления. Массовый вывод капитала ослабляет тенге и делает экономику уязвимой.

Фактически страна теряет один из важнейших ресурсов — внутренние сбережения.

Псевдо дедолларизация и валютные парадоксы

Национальный банк официально заявляет о дедолларизации экономики. Однако реальная практика показывает обратную картину.

Пример — политика по депозитам. Доходность по долларовым вкладам установлена на уровне всего 1 %. Формально это должно стимулировать граждан хранить средства в тенге. Но при этом:

Большая часть золотовалютных резервов Казахстана по-прежнему размещена в долларах.

Торговый оборот с США составляет менее 5 %. Экономических оснований держать 65 % резервов в долларах попросту нет.

При снижении курса доллара велика вероятность обесценивания национальных резервов, а не защиты экономики.

Таким образом, складывается двойственная ситуация:

Гражданам предлагается тенге — валюта с высокой инфляцией, низкой доходностью и рисками девальвации.

Государственные резервы хранятся преимущественно в долларах, хотя структура внешней торговли этого не требует.

Сравнение структуры резервов НБ и торговых потоков (2024 г.):

Очевидно: доллар США занимает в два раза большую долю в резервах, чем реально требуется по структуре торговли. А доля юаня и рубля — критически занижена.

Международный опыт: как поступают другие страны

Сравнение с резервной политикой других стран:

Вывод очевиден: структура резервов Казахстана не соответствует ни торговой географии страны, ни интересам финансовой безопасности. Это выглядит как принудительная долларизация, которая делает экономику уязвимой к внешним шокам, связанным с долларом.

Противоречивость политики подтверждается и действиями Нацбанка по так называемому «зеркалированию». Согласно официальному заявлению, в 2025 году на эти операции планируется потратить до 3,6 трлн тенге — более 20 % денежной массы. Объявление прозвучало сразу после визита миссии МВФ, что вызывает вопросы: не является ли эта операция скрытым требованием фонда по удержанию курса тенге и стерилизации ликвидности? Методика расчёта объёмов не раскрыта, как и ожидаемый эффект. Это усиливает подозрения в политической, а не экономической природе таких мер.

Прямые убытки от долларизации

Важно подчеркнуть и прямые финансовые потери от такой политики.

При инфляции в США около 3,9 % и доходности долларовых активов в резервах Казахстана на уровне 1 %, страна фактически несёт реальные убытки в размере 2,9 % годовых.

При этом госдолг США превышает $34 трлн (122 % ВВП), а реальное обеспечение доллара оценивается лишь в 40 %. Иными словами, хранение резервов в долларе сейчас — не самый надёжный и выгодный выбор.

Какой могла бы быть оптимальная структура резервов?

Расчёт показывает, что более сбалансированная структура могла бы выглядеть так:

USD — 45 % (сейчас 65 % — избыток)

EUR — 20 % (норма)

CNY + RUB — 35 % (сейчас 3 % — критически мало)

Золото — около 10 % (норма)

Такой подход позволил бы снизить зависимость от доллара, укрепить связи с основными торговыми партнёрами и повысить устойчивость национальной финансовой системы.

Базовая ставка НБ: высокие ставки — низкий эффект

Одним из самых спорных решений Национального банка в последние годы стало удержание базовой ставки на уровне 16,5 %. Формально цель такой жёсткой политики — сдерживание инфляции, поддержание макроэкономической стабильности и укрепление курса тенге.

Однако результаты с ноября 2023 года по июнь 2025 года показывают обратное:

 Парадоксально, но даже сам Национальный банк в последней аналитической записке признаёт: сохраняющаяся высокая ставка сочетается с ростом инфляции и ослаблением тенге. Более того, прогноз НБ на 2025 год — рост ВВП на 5-6 % — прямо противоречит жёсткой ставке, которая объективно подавляет инвестиционную активность. Это указывает на отсутствие логики и наличие внешнего давления при формировании монетарной политики.

Иными словами, высокая базовая ставка не смогла ни сдержать инфляцию, ни укрепить курс тенге. При этом стоимость кредитов для бизнеса выросла до запредельных уровней, фактически парализовав кредитование малого и среднего бизнеса.

Почему ставка 16,5 % не работает?

Причины провала этой политики кроются в самой природе инфляции:

Инфляция в Казахстане в значительной степени немонетарная. Рост цен обусловлен не столько избыточной денежной массой, сколько:

ростом тарифов на коммунальные услуги и бензин,

ослаблением тенге и удорожанием импорта,

монополиями в отдельных секторах и логистическими издержками,

фискальными мерами по стимулированию спроса.

В таких условиях простое «закручивание гаек» через базовую ставку не работает.

Более того, это даёт обратный эффект: сдерживает развитие экономики, не решая коренных проблем.

По сути, действует эффект «двойного зажима»: ставка подавляет спрос, а минимальные резервные требования (повышение до 5 % в тенге и 15 % в валюте) — предложение. При этом инфляция по-прежнему вызвана немонетарными факторами, а сами меры подрывают финансирование реального сектора.

В итоге — жёсткая политика без эффекта, но с высокой политической ценой для внутреннего рынка.

Реальные последствия для бизнеса

Высокая ставка обернулась тяжелейшими последствиями для малого и среднего бизнеса (МСБ).

По данным:

В 2021 году объём кредитов МСБ составлял 4,2 трлн тенге.

В 2022 году — всего 2,6 трлн тенге (падение на 38 %).

Средняя процентная ставка по кредитам для МСБ в 2022 году составляла 18-22 %.

Если бы ставка осталась на уровне 9,5 %, бизнес бы сэкономил:

2,6 трлн × (18 % - 9,5 %) = 221 млрд тенге в год (~$470 млн).

Кроме того, по данным Национальной палаты предпринимателей «Атамекен», за 2022-2023 годы в Казахстане закрылось более 12 000 малых и средних предприятий. Из них как минимум 30 % можно связать с кредитным давлением, то есть более 3 600 компаний.

В результате страна потеряла примерно 9 000-12 000 рабочих мест — исключительно из-за неэффективной денежно-кредитной политики.

Кто несёт ответственность?

Один из ключевых системных проблем нынешней модели заключается в отсутствии юридической и политической ответственности руководства Национального банка за результаты своей политики.

Формально НБ независим. Однако в реальности:

Центральный банк выпускает фактически единственный товар — тенге.

Этот «товар» слишком дорог (высокая базовая ставка),

некачественный (нестабильность курса, частые девальвации),

и в дефиците (недостаточная денежная масса для развития промышленности и МСБ).

При этом руководство НБ не несёт ответственности за промахи — ни перед обществом, ни перед парламентом.

Примеры : сравнение реальной ставки

Возьмём январь 2022 года:

Инфляция: 8,7 %.

Ключевая ставка НБ: с 9,5 % повышена до 16,5 %.

Реальная процентная ставка (ключевая ставка - инфляция):

До повышения: 9,5 % - 8,7 % = 0,8 % → почти нейтральная политика.

После повышения: 16,5 % - 8,7 % = 7,8 % → крайне жёсткая политика.

Сравнение с другими странами (2022 г.) показывает, что Казахстан стал единственной страной, где реальная ставка превысила инфляцию на 7,8 %. При этом — без введения компенсационных мер для бизнеса (в отличие от России или Беларуси).

Вывод: высокая базовая ставка — вредна

Эта политика:

Не сдерживает инфляцию (потому что бьёт по спросу, а не по реальным причинам роста цен).

Не укрепляет тенге (потому что внешние факторы сильнее).

Подавляет экономическую активность (особенно для МСБ).

Не решает структурные проблемы экономики.

И при этом — руководство регулятора по-прежнему не несёт ответственности за результаты своих решений. Этот пробел в законе фактически позволяет продолжать политику, не отвечающую интересам национальной экономики.

Проблема не только в Нацбанке: роль Правительства и АРРФР

Важно понимать: зависимость экономической политики Казахстана от рекомендаций МВФ не ограничивается деятельностью Национального банка. Существенную роль в этом процессе играют и другие институты:

Правительство РК — формируя бюджет и фискальную политику;

Агентство по регулированию и развитию финансового рынка (АРРФР) — отвечая за надзор над банковской системой.

Именно их действия (или бездействие) во многом усиливают влияние внешних игроков.

Как Правительство легитимирует внешние требования

Правительство Казахстана фактически часто выступает в роли проводника рекомендаций МВФ, даже если они противоречат интересам национальной экономики.

Основные проблемы:

Следование «дефицитной» модели.

МВФ настаивает на сокращении государственных расходов и повышении налогов для снижения дефицита бюджета.

В Казахстане такие меры приводят не к оздоровлению экономики, а к сжатию внутреннего спроса и замедлению роста.

Финансирование госдолга на условиях МВФ.

Заимствования у международных институтов сопровождаются политическими условиями, ограничивающими суверенитет.

Примеры:

В 2021 году Казахстан получил кредитную линию от МВФ на $1,3 млрд. Условие — отмена требования продажи 50 % экспортной валютной выручки.

В 2023 году Казахстан вновь получил кредитную линию от МВФ в обмен на обязательства по «структурным реформам»: приватизация госактивов, либерализация валютного контроля.

Таким образом, Правительство зачастую не защищает национальные интересы, а механически исполняет требования фонда, усиливая зависимость страны.

АРРФР: регулятор, который не регулирует

Агентство по регулированию финансового рынка (АРРФР) по своей сути должно обеспечивать стабильность банковской системы.

На практике — не реагирует на ключевые риски, связанные с внешним управлением и оттоком капитала.

Ключевые упущения АРРФР:

1. Попустительство в вопросе оттока капитала

Ежегодно из Казахстана нелегально выводится более $20 млрд. Однако АРРФР не внедряет эффективных мер для борьбы с офшорными схемами.

Для сравнения:

Россия в 2022-2024 гг. ввела налог на отток капитала (15 %) и обязательную продажу валютной выручки экспортёрами.

В Казахстане таких мер до сих пор нет.

2. Лояльность к иностранным банкам

Рынок операций NDF (внебиржевые валютные фьючерсы) с тенге фактически контролируется крупными международными банками.

Вот как распределялись объёмы сделок в 2022-2024 годах:

(Источник: Bloomberg Terminal)

Иными словами, крупнейшие международные банки активно используют рынок тенге в своих спекулятивных интересах, часто — против курса национальной валюты. АРРФР на эти процессы практически не реагирует.

3. Бездействие по проблемным кредитам

Доля проблемных кредитов в банковском секторе растёт, особенно в потребительском сегменте. Однако АРРФР до сих пор не внедрило эффективные механизмы реструктуризации долгов.

Для сравнения:

После кризиса 2008 года Исландия разработала чёткий механизм реструктуризации ипотечных и потребительских кредитов, что позволило стабилизировать банковскую систему и сохранить финансовую устойчивость домохозяйств.

В Казахстане аналогичных мер не предпринимается.

Разрозненность экономической политики

Фактически Нацбанк, Правительство и АРРФР действуют разрозненно — без единой координации и без ориентации на развитие внутренней экономики.

Нацбанк держит высокую базовую ставку, тормозя развитие бизнеса (во многом под давлением МВФ).

Правительство сокращает расходы и повышает налоги.

АРРФР не останавливает отток капитала, ослабляя тенге (что выгодно экспортёрам, но вредит национальной экономике).

В результате Казахстан всё глубже погружается в модель внешнего управления, теряя контроль над собственной финансовой системой.

Что делать? Пять шагов для выхода из-под контроля МВФ

Чтобы преодолеть внешнюю зависимость и вернуть экономический суверенитет, Казахстану необходимо провести системные реформы. Опыт других стран показывает: это возможно, если действовать последовательно.

Вот пять ключевых шагов:

1. Координация между НБК, Правительством и АРРФР

Создать Совет по финансовой стабильности (аналогично ЕС), который будет собирать представителей всех ключевых органов. Решения по денежно-кредитной, валютной и фискальной политике должны приниматься коллегиально — с учётом интересов национальной экономики.

2. Жёсткий контроль за оттоком капитала

Ввести:

налог на вывод капитала (по примеру Малайзии — до 15-30 %);

обязательство для экспортёров продавать не менее 75 % валютной выручки — чтобы поддерживать внутренний валютный рынок и ликвидность.

3. Реформа АРРФР

Назначить персонально ответственных за борьбу с оттоком капитала. Ввести санкции за использование офшорных схем.

АРРФР должно перейти от пассивного надзора к проактивному контролю за валютными потоками и качеством кредитного портфеля банков.

4. Смена бюджетной политики

Вместо бездумного сокращения расходов — сделать акцент на:

администрирование налогов, отношение доходов к ВВП всего 20%,

инвестициях в промышленность,

развитие инфраструктуры.

Дополнительно — ввести налог на сверхприбыль сырьевых компаний, чтобы перераспределить часть экспортных доходов в пользу развития внутренней экономики.

5. Пересмотр отношений с МВФ

Отказаться от так называемых «программных кредитов» с политическими условиями.

Перейти к модели двусторонних займов — например, с Китаем, ОАЭ или другими партнёрами, которые не ставят условий, ограничивающих экономический суверенитет.

Международный опыт: семь стратегий для освобождения от влияния МВФ

1. Малайзия (1998): налог на отток капитала

Во время азиатского кризиса Малайзия ввела налог до 30 % на отток капитала иностранными инвесторами и зафиксировала курс национальной валюты.

Результаты за 5 лет:

ВВП вырос на 46 %,

промышленное производство — на 56 %,

золотовалютные резервы увеличились в 3 раза.

МВФ предрекал стране крах, но Малайзия восстановилась быстрее соседей.

2. Исландия (2008): реструктуризация банковской системы

После краха банков страна:

позволила крупнейшим банкам обанкротиться,

заморозила 62 % иностранных активов,

ввела пожизненные запреты для виновных банкиров.

Результаты:

безработица снизилась с 9 % до 3 %,

минимальная зарплата выросла на 40 %,

ВВП на душу населения превысил $70 000.

3. Аргентина (2022-2024): переход на местные валюты

78 % торговли с Бразилией переведено на расчёты в местных валютах;

запущена государственная криптовалюта для международных расчётов;

введены экспортные пошлины на сырьё.

Результаты:

сокращение долга перед МВФ с $45 млрд до $27 млрд;

увеличение золотого запаса на 12 тонн;

рост ВВП 4,5 % в 2023 году.

4. Венгрия (2010-2024): поэтапный выход

Полный выкуп долгов перед МВФ к 2013 году.

Введение налога на иностранные банки (до 0,39 % активов).

Переориентация на Китай — $16 млрд инвестиций.

Итоги:

снижение госдолга с 82 % до 65 % ВВП,

безработица 3,8 % — одна из лучших в ЕС,

рост промышленности 6,7 % в 2023 году.

5. Россия (2014-2024): санкции как катализатор

Доля рубля в экспорте выросла с 15 % до 40 %.

Импортозамещение в IT — рост в 7 раз.

Торговый оборот с Азией увеличен на 37 %.

Эффект:

инфляция 5,8 % (ниже, чем в Германии),

профицит бюджета 2,4 % ВВП,

золотой запас 2 350 тонн — второе место в мире.

6. Турция (2021-2024): нетрадиционная модель

Снижение ставки с 19 % до 8,5 % при инфляции 85 %.

Запрет на экспорт капитала для компаний.

Переход на бартер с Ираном и Россией.

Результаты:

промышленный рост 5,3 % (2023),

экспорт $255 млрд — рекорд,

безработица 9,2 %.

7. Китай (стратегия постоянной независимости)

Никогда не использовал кредиты МВФ.

Создал собственные инвестиционные банки — $1,3 трлн активов.

Жёсткий валютный контроль.

Эффект:

выведено из бедности 800 млн человек,

резервы $3,2 трлн,

юань — третья валюта в мировых расчётах.

Главный вывод

Контроль над движением капитала — не табу, а инструмент выживания.

Отказ от избыточной долларизации возможен через:

развитие собственных институтов,

балансировку валютной структуры резервов,

создание своих банков развития.

Социальная стабильность должна стать приоритетом — выше, чем выполнение отчётов для МВФ.

Статистика подтверждает: страны, вышедшие из программ МВФ, в среднем показывают рост ВВП на 2,3 % выше в течение следующих 5 лет (данные Всемирного банка, 2023).

Роль МФЦА: скрытый канал для вывоза капитала

Важным элементом нынешней финансовой архитектуры Казахстана стал Международный финансовый центр «Астана» (МФЦА). Изначально он создавался для привлечения инвестиций. Однако на практике центр стал инфраструктурой, облегчающей легальный вывод капитала и ослабляющей финансовый суверенитет страны.

Проблема — в юридической двойственности:

Казахстанская правовая система базируется на континентальном праве.

МФЦА работает по нормам английского общего права.

Суд МФЦА не подчиняется Верховному суду РК.

В итоге в одной стране фактически действуют две несовместимые правовые системы, что подрывает суверенитет.

МФЦА обладает собственным судом, арбитражем и регулятором. Нацбанк РК и Агентство по регулированию финансового рынка не контролируют процессы внутри центра.

Как следствие:

отток капитала через структуры МФЦА максимально упрощён,

налоговая служба теряет доступ к важной информации,

единое регулирование валютного, банковского и финансового секторов страны фактически нарушено.

Фактически МФЦА служит не развитию внутренней экономики, а интересам глобального капитала.

Что нужно изменить

Чтобы вернуть контроль, необходимо провести системную ревизию роли МФЦА в национальной финансовой архитектуре.

Пять ключевых шагов:

Парламентская ревизия полномочий и операций МФЦА.

Законодательно зафиксировать пределы юрисдикции центра.

Прозрачность экспортных и валютных операций.

Обязать раскрывать структуру собственников компаний, связанных с экспортом и валютными операциями через МФЦА.

Обязательная координация.

Ввести обязательную координацию действий МФЦА с Нацбанком и налоговыми органами.

Ревизия правового статуса.

Постепенно интегрировать МФЦА в правовое поле Казахстана.

Исключение использования МФЦА для ухода от налогов.

Запретить использование механизмов МФЦА для оптимизации налогов и вывода доходов от сырьевого экспорта.

Общий вывод: Казахстану пора защищать свои интересы

Реформа Национального банка невозможна без системного пересмотра всей финансовой архитектуры.

Сегодня МФЦА, Нацбанк, АРРФР и Правительство действуют вразнобой. Внешние интересы получают приоритет над внутренними.

Опыт других стран показывает: ситуация не безнадёжна. При грамотной и жёсткой политике можно:

восстановить контроль над движением капитала;

уменьшить долларовую зависимость;

обеспечить подотчётность Центрального банка обществу и парламенту;

сделать бюджетную политику ориентированной на развитие, а не на обслуживание внешних кредиторов.

Сегодняшняя политика Национального банка выглядит как совокупность неэффективных, но внешне «рекомендуемых» мер: ставка, не влияющая на инфляцию; зеркалирование, подрывающее валютные резервы; дедолларизация без дедолларизации. Всё это усиливает тезис о том, что стратегические решения в денежно-кредитной сфере принимаются в русле внешней логики, а не внутреннего развития.

История учит: суверенитет — это не лозунг. Это ежедневная работа по защите национальных интересов в реальной финансовой практике.

Казахстан может и должен пройти этот путь.