Проблемы разрешения российскими судами вопросов, составляющих существо административного дела об оспаривании решений, действий (бездействия) органов государственной власти и их должностных лиц (Опалев Рим Олегович, кандидат юридических наук, доцент кафедры гражданского и административного судопроизводства Российского государственного университета правосудия, доцент)

26.09.2023

Проблемы разрешения российскими судами вопросов, составляющих существо административного дела об оспаривании решений, действий (бездействия) органов государственной власти и их должностных лиц

Опалев Рим Олегович,

кандидат юридических наук, доцент

кафедры гражданского и административного судопроизводства

Российского государственного университета правосудия, доцент

 Во многих правопорядках существует деление дефектных административных актов на ничтожные (null and void) и оспоримые[1]. Практический смысл соответствующего разграничения, как правило, заключается в том, что ничтожный акт признается судом таковым с момента его принятия. В свою очередь, оспоримый акт может отменяться[2] судом с принятием решения суда (вступлением его в законную силу, опубликованием). Признание акта ничтожным (confirmation of nullity) в законодательстве отдельных стран носит более упрощенный характер: не требует обязательного проведения судебного заседания, заслушивания сторон, осуществляется судом по своей инициативе по основаниям, на которые истец не ссылался.

 В российской правовой системе традиционно отсутствует деление решений органов государственной власти, должностных лиц на ничтожные и оспоримые. На первый взгляд в этом можно увидеть существенный недостаток нормативного правового регулирования административного судопроизводства. Однако при более детальном изучении механизма защиты прав, предусмотренного Кодексом административного судопроизводства Российской Федерации (далее - КАС РФ), становится ясным, что отсутствие такого деления не ведет к снижению собственно процессуальных гарантий судебной защиты прав, свобод, законных интересов граждан и организаций, но, напротив, сопряжено с повышенным уровнем их защиты, выражающемся в изучении и разрешении судом всех вопросов, составляющих существо публично-правового спора, независимо от характера дефектов оспариваемого акта.

 В современной российской учебной литературе по административному праву, к сожалению, можно встретить весьма спорные утверждения, согласно которым с момента вступления в законную силу решения суда о признании акта либо отдельной его части незаконными этот акт или его отдельная часть считаются недействующими[3]. Недействующими, по нашему твердому убеждению, признаются только нормативные правовые акты, а также акты, содержащие разъяснения законодательства и обладающие нормативными свойствами. В свою очередь, решения органов исполнительной власти и их должностных лиц признаются незаконными с момента их принятия, а не с момента вступления в законную силу решения суда об их оспаривании.

Во-первых, это вытекает из ч. 2 ст. 120 Конституции Российской Федерации, согласно которой суд, установив при рассмотрении дела несоответствие акта государственного или иного органа закону, принимает решение в соответствии с законом. Данная правовая норма конкретизирована в ч. 3 ст. 5 Федерального конституционного закона от 31 декабря 1996 г. № 1-ФКЗ «О судебной системе Российской Федерации»[41], в соответствии с которой суд, установив при рассмотрении дела несоответствие акта государственного или иного органа, а равно должностного лица Конституции Российской Федерации, федеральному конституционному закону, федеральному закону, общепризнанным принципам и нормам международного права, международному договору Российской Федерации, конституции (уставу) субъекта Российской Федерации, закону субъекта Российской Федерации, принимает решение в соответствии с правовыми положениями, имеющими наибольшую юридическую силу.

 Во-вторых, несмотря на отсутствие в законодательстве Российской Федерации прямого указания на этот счет, логическое толкование норм процессуального права приводит к однозначному выводу о том, что оспоренные в суде административные акты (решения органов власти и должностных лиц) при удовлетворении административного иска по общему правилу признаются судом незаконными с момента их принятия, а не с момента принятия решения суда или его вступления в законную силу. В противном случае гражданин при удовлетворении его административного иска о признании решения незаконным, как правило, не имел бы перспектив последующего взыскания убытков, причиненных оспоренным решением, ведь соответствующие убытки в обычной ситуации возникают до оспаривания акта (в момент его принятия или исполнения), а не после принятия и вступления в законную силу решения суда о признании акта незаконным. Соответственно, для эффективной защиты прав граждан (возмещения причиненного ущерба) акт должен признаваться незаконным на момент его принятия или исполнения, предшествующий оспариванию акта в суде. При ином толковании оспаривание решений по правилам КАС РФ в целях последующего обращения в суд с иском, основанным на положениях ст. 1069 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ), не имело бы практического смысла.

 Другими словами, если бы решением суда по административному делу незаконность оспоренного акта устанавливались лишь на будущее, то у административного истца зачастую не было бы юридического интереса в принятии судом такого решения, которое не способствовало бы защите (восстановлению) нарушенного права.

 Судебная практика по рассмотрению исков, основанных на указанной статье ГК РФ, справедливо исходит из преюдициальности решений судов по административным делам об оспаривании решений, действий (бездействия) органов, организаций, лиц, наделенных государственными или иными публичными полномочиями, по вопросу о признанной незаконности ранее оспоренного акта на момент его принятия[5].

 Таким образом, в российской правовой системе незаконные административные акты (являются ли они ничтожными или оспоримыми по терминологии зарубежных правовых доктрин) по общему правилу признаются незаконными с момента, когда они вошли в противоречие с соответствующим нормативным правовым актом (как правило, этот момент совпадает с моментом принятия административного акта), поскольку признание оспоренного акта незаконным решением суда, вступление данного решения в законную силу не меняет момента, с которого акт вошел в противоречие с законодательством (стал незаконным). Соответствующие решения судов являются решениями о признании, а не о преобразовании. Такой подход обеспечивает ответственность органов исполнительной власти и их должностных лиц за принятие решений в публично-правовой сфере.

 Возможность признания оспоренного правового акта недействующим с момента вступления в законную силу решения суда существует в отношении нормативных правовых актов и актов, содержащих разъяснения законодательства и обладающих нормативными свойствами. Так, в абз. 3 п. 38 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25 декабря 2018 г. № 50 «О практике рассмотрения судами дел об оспаривании нормативных правовых актов и актов, содержащих разъяснения законодательства и обладающих нормативными свойствами»[6] специально разъяснено: «Если нормативный правовой акт до принятия решения суда применялся и на основании этого акта были реализованы права граждан и организаций, суд может признать его не действующим полностью или в части со дня вступления решения в законную силу».

 На наш взгляд, в отдельных (исключительных) случаях признание незаконным административного акта индивидуального характера (например, разрешения на строительство жилого дома) с момента его принятия все же не служит эффективной защите частных и публичных интересов, а напротив, может причинить им еще больший ущерб. В таких ситуациях защиту субъективного права отдельного гражданина или организации можно было бы осуществлять посредством возмещения вреда или с использованием иного способа защиты[7].

 По одному из дел Верховный Суд Российской Федерации указал на необходимость устанавливать в судебном решении законность (незаконность) оспоренных административным истцом действий даже при условии, что административный иск подан с пропуском установленного для его подачи срока[8]. В данном случае, как представляется, важно учитывать, что если срок пропущен на годы, то признание оспоренного акта незаконным с момента его принятия с вероятностью может причинить ущерб частным и публичным интересам, охране доверия к деятельности публичной власти (например, при признании спустя годы незаконным постановления судебного пристава -исполнителя об обращении взыскания на движимое имущество, реализованное путем проведения публичных торгов).

 Полагаем также, в перспективе российский законодатель должен, наконец, признать, что даже незаконные решения органов власти, должностных лиц в определенных случаях (в целях охраны доверия к действиям публичной власти) могут оставляться в силе.

Представляется, что описанная дилемма заслуживает самого пристального внимания специалистов по материальному праву и, возможно, особого правового регулирования материально-правовых последствий признания оспоренных актов незаконными.

 Согласно ч. 3 ст. 62 КАС РФ суд не связан основаниями и доводами заявленных требований при оспаривании любых решений, действий (бездействия) принятых или совершенных органами государственной власти, органами местного самоуправления, иными органами и организациями, наделенными отдельными государственными или иными публичными полномочиями, должностными лицами, государственными или муниципальными служащими. Как следует из ч. 9 ст. 226 КАС РФ, независимо от доводов административного иска по любому административному делу об оспаривании решений, действий (бездействия) органов, организаций, лиц, наделенных государственными или иными публичными полномочиями, суд обладает полномочиями по своей инициативе выяснить следующие обстоятельства:

 1) нарушены ли права, свободы и законные интересы административного истца или лиц, в защиту прав, свобод и законных интересов которых подано соответствующее административное исковое заявление;

 2) соблюдены ли сроки обращения в суд;

 3) соблюдены ли требования нормативных правовых актов, устанавливающих:

 а) полномочия органа, организации, лица, наделенных государственными или иными публичными полномочиями, на принятие оспариваемого решения, совершение оспариваемого действия (бездействия),

 б) порядок принятия оспариваемого решения, совершения оспариваемого действия (бездействия) в случае, если такой порядок установлен,

 в) основания для принятия оспариваемого решения, совершения оспариваемого действия (бездействия), если такие основания предусмотрены нормативными правовыми актами;

4) соответствует ли содержание оспариваемого решения, совершенного оспариваемого действия (бездействия) нормативным правовым актам, регулирующим спорные отношения.

 Проверяя предусмотренные нормативными правовыми актами основания принятия оспариваемого решения, совершения оспариваемого действия или бездействия (подп. «в» п. 3 ч. 9 ст. 226 КАС РФ) суды контролируют обоснованность такого решения, действия, бездействия.

 Не исключается из сферы судебного контроля и обоснованность решений, действий (бездействия), принятых (совершенных) с использованием административного усмотрения[9]. Вместе с тем в таких случаях судами осуществляется контроль законности и обоснованности оспариваемых актов с точки зрения их соответствия правовым критериям (целям правового регулирования, правовым принципам)[10], но не с точки зрения целесообразности принятия оспариваемого акта, совершения оспариваемого действия (бездействия). В противном случае суды вместо отправления правосудия, необходимым признаком которого является применение права, осуществляли бы административные функции, подменяя собой органы исполнительной власти, что не согласуется ни с принципом разделения властей, ни с понятием и предназначением судебной власти[11].

 Для дальнейшего уточнения содержания указанных правовых критериев необходимо самое обстоятельное обсуждение и принятие в России закона об административных процедурах, в котором могут быть сформулированы нормы о принципах административного (публичного) права и иные специальные положения, устанавливающие правовые пределы административного усмотрения.

 Следует отметить, что проблематика судебного контроля за административным усмотрением представляется как одна из ключевых в законодательстве и доктринах европейских государств[12]. Например, Закон Социалистической Федеративной Республики Югославия об административных спорах 1952 г. (в редакции 1965 г.) уже содержал правила о судебном контроле за решениями органов исполнительной власти, принимаемыми по усмотрению, в целях недопущения злоупотребления предоставленными полномочиями[13]. В процессуальном законодательстве России не сформулировано специальных (отдельных) процессуальных норм, посвященных осуществлению судебного контроля за административным усмотрением[14]. Вместе с тем такой контроль осуществляется на основе целевого толкования норм права и применения его принципов.

 Судебная процедура рассмотрения и разрешения административного дела едина независимо от того, сколь существенны недостатки оспариваемого акта (является ли он ничтожным или оспоримым по терминологии зарубежных правовых доктрин). По любому административному делу лица, участвующие в деле, пользуются полным объемом процессуальных прав, в том числе правом быть услышанными судом по всем вопросам, составляющим существо спора.

 С учетом всего изложенного выше очевидно, на наш взгляд, что отсутствие в российской правовой системе деления актов исполнительной власти на ничтожные и оспоримые не привело к снижению уровня собственно процессуальных гарантий судебной защиты прав, свобод и законных интересов в сфере публичных правоотношений. Напротив, согласно нормам законодательства об административном судопроизводстве такие гарантии должны быть обеспечены в полном объеме независимо от того, о каком именно акте идет речь (является ли он ничтожным или оспоримым с точки зрения зарубежных правовых доктрин).

 Второе существенное отличие и, как нам представляется, преимущество российской модели административного судопроизводства заключается в отсутствии легально закрепленной в КАС РФ исчерпывающей классификации административных исков об оспаривании решений, действий (бездействия) органов, организаций, лиц, наделенных государственными или иными публичными полномочиями[15].

 В законах об административном судопроизводстве некоторых зарубежных стран (например, Казахстана[16], Южной Кореи, Японии) классификации исков уделяется значительное внимание. При этом в таких странах полномочия суда по разрешению спора зачастую оказываются ограниченными видом предъявленного в суд требования. Напротив, в странах, в которых подобная классификация в законодательстве отсутствует (например, в Китае, Сербии), вытекающие из буквы закона полномочия суда по разрешению вопросов, составляющих существо публично-правового спора, как правило, носят широкий характер (в частности, не сводятся к возможности отмены судом оспоренного акта)[17].

 Как видно, в частности, из содержания статей 129, 132-135, 156-159 Административного процедурно-процессуального кодекса Республики Казахстан практически любой вид административного иска теоретически можно было бы рассматривать в качестве разновидности требования о признании административного акта незаконным. Так, по административному иску о принуждении административный истец по сути просит признать незаконным отказ в принятии испрашиваемого им благоприятного акта, по административному иску о совершении действия - отказ в совершении испрашиваемого действия (бездействия). При этом вряд ли оправдано, на наш взгляд, существование административных исков о признании, предъявляемых без предварительного обращения к лицу, наделенному публичными полномочиями, для решения соответствующего публично-правового вопроса. Если же такое обращение имеет место, нет никаких препятствий для характеристики иска о признании как иска об оспаривании законности акта, которым отказано в решении публично-правового вопроса до обращения заинтересованного лица в суд.

 В свою очередь, полномочия судов, на наш взгляд, лучше не ограничивать видом предъявленного в суд требования. Для обеспечения наиболее эффективной (полной) судебной защиты реализуемые судом полномочия должны определяться более гибко, т.е. с учетом обстоятельств конкретного дела[18].

 Россия относится к числу стран, в законодательстве об административном судопроизводстве которых отсутствует исчерпывающая классификация административных исков. Российский суд не связан видом предъявленного требования, подлежащего рассмотрению по правилам гл. 22 КАС РФ, и, проявляя свою активную роль в судебном процессе, вправе принять решение по вопросам, направленным на защиту нарушенного или оспоренного права, которые не были прямо поставлены перед ним в административном исковом заявлении, но вытекают из содержания спорных правоотношений. Такие полномочия имеются даже у судов проверочной инстанции.

 Например, в п. 74 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 ноября 2015 г. № 50 «О применении судами законодательства при рассмотрении некоторых вопросов, возникающих в ходе исполнительного производства»[19] разъяснено: «Суд вправе с учетом степени вины должника в неисполнении в срок исполнительного документа, иных существенных обстоятельств уменьшить размер исполнительского сбора не более чем на одну четверть от размера, установленного частью 3 статьи 112 Закона об исполнительном производстве, либо освободить должника от его взыскания не только при разрешении требований об уменьшении размера исполнительского сбора или освобождении от его взыскания, но и при разрешении требований об оспаривании постановления судебного пристава - исполнителя о взыскании исполнительского сбора»[20].

 В п. 29 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 11 июня 2020 г. № 5 «О применении судами норм Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации, регулирующих производство в суде апелляционной инстанции»[21] разъяснено: «В соответствии с частью 3 статьи 308 КАС РФ новые требования, которые не были предметом рассмотрения в суде первой инстанции, не принимаются и не рассматриваются судом апелляционной инстанции. Вместе с тем, если при удовлетворении требований об оспаривании решений, действий (бездействия) органа, организации, лица, наделенных государственными или иными публичными полномочиями, судом первой инстанции не разрешен связанный с их удовлетворением вопрос о необходимости принятия административным ответчиком каких-либо решений, совершения каких-либо действий в целях устранения нарушений прав, свобод и законных интересов административного истца либо препятствий к их осуществлению, данный вопрос может быть разрешен судом апелляционной инстанции в апелляционном определении об изменении обжалованного решения (пункт 1 части 3 статьи 227, пункт 2 статьи 309 КАС РФ)».

 В судах складывается положительная судебная практика, опирающаяся на изложенное разъяснение Пленума Верховного Суда Российской Федерации.

 Например, Пятый кассационный суд общей юрисдикции изменил судебные акты судов первой и апелляционной инстанций, которыми бездействие по ненаправлению ответа на жалобу гражданина признано незаконным, дополнительно указав в резолютивной части судебного акта на обязанность административного ответчика дать письменный ответ на соответствующее обращение в течение месяца со дня вступления в законную силу кассационного определения[22].

 Вместе с тем широкие полномочия судов, существующие при признании оспоренных решений, действий (бездействия) незаконными, порождают вопрос о том, в каких случаях суд ограничивается соответствующим признанием, а в каких должен пойти дальше и не только признать оспоренный акт незаконным, но и указать административному ответчику на необходимость принятия решения по конкретному вопросу, совершения определенного действия либо на необходимость устранения иным способом допущенных нарушений прав, свобод и законных интересов административного истца и на срок устранения таких нарушений (п. 1 ч. 2, п. 1 ч. 3 ст. 227 КАС РФ).

 В общем виде ответ на данный вопрос, на наш взгляд, достаточно прост (сложности возникают с учетом обстоятельств конкретных правоприменительных ситуаций). Полагаем, что, если судом при рассмотрении административного дела с учетом субъектного состава участвующих в нем лиц достоверно установлены все юридические факты (обстоятельства), лежащие в основании спорных материальных правоотношений, он по общему правилу вправе не только признать оспоренный акт незаконным, но и указать административному ответчику на необходимость принятия конкретного благоприятного для административного истца решения по поставленному вопросу, совершения определенного действия в его пользу.

 Так, решением Выборгского городского суда Ленинградской области, оставленным без изменения Ленинградским областным судом, суд обязал администрацию муниципального образования «Выборгский район Ленинградской области» предоставить Г.А. отдельное благоустроенное жилое помещение в границах города Выборга Ленинградской области, отвечающее установленным санитарным и техническим правилам и нормам, иным требованиям законодательства во внеочередном порядке по договору социального найма, общей площадью не менее нормы предоставления на территории города Выборга Ленинградской области на одного человека[23].

 Чтобы обеспечить исполнимость подобных судебных решений, необходимо в резолютивной части решения суда устанавливать срок принятия административным ответчиком решения, совершения им действия.

 Если указанные обстоятельства не установлены, установлены не полно, существует риск принятия решения, нарушающего права, свободы, законные интересы не привлеченных к участию в деле лиц, или принятие соответствующего решения требует оценки органом государственной власти, должностным лицом целесообразности его принятия, суд вправе ограничиться возложением на административного ответчика обязанности повторно рассмотреть поставленный гражданином, организацией вопрос. Важно, что при таком рассмотрении орган власти, должностное лицо будет уже связано правовой позицией и обстоятельствами, установленными судом при рассмотрении административного дела (ст. 16 КАС РФ).

 В случае, когда административный истец при удовлетворении административного иска не имеет юридического интереса в повторном рассмотрении органом власти, должностным лицом вопроса, явившегося предметом спора (например, при признании незаконным постановления судебного пристава - исполнителя о наложении ареста на имущество административного истца или при состоявшемся добровольном удовлетворении предъявленных требований), суд, как правило, вправе ограничиться признанием оспоренного акта незаконным[24].

 В целом, как видно из всего изложенного нами, полномочия, которыми обладают суды общей юрисдикции Российской Федерации при разрешении административных дел, являются широкими по сравнению с аналогичными полномочиями судов многих европейских государств и государств Восточной Азии. Они позволяют обеспечить реализацию права на эффективную судебную защиту прав граждан и организаций, вытекающих из административных и иных публичных правоотношений.

Если четверть века назад ключевыми виделись вопросы обеспечения доступности правосудия, то теперь уровень достигнутых процессуальных гарантий таков, что основное внимание исследователей может быть переключено от проблематики доступа к правосудию к проблематике качества деятельности судов по отправлению правосудия, в т.ч. к проблемам реализации судебных полномочий, связанных с разрешением вопросов, составляющих существо административного спора.

Отдельные неясности по поводу реализации соответствующих полномочий, которые иногда возникают, должны, на наш взгляд, в перспективе найти правильное и полное освещение в разъяснениях Верховного Суда Российской Федерации, учебной и иной теоретической литературе[25].

[1] См.: Давыдов К.В. Административные процедуры: российский и зарубежный опыт. Новосибирск, 2020. С. 292-297.

[2] Возможно, под влиянием зарубежной доктрины, но в противоречии с российским процессуальным законодательством в ч. 1 ст. 91 Федерального закона от 31 июля 2020 г. № 248-ФЗ «О государственном контроле (надзоре) и муниципальном контроле в Российской Федерации» говорится об отмене, а не о признании незаконными судом решений, принятых с грубым нарушением процедурных правил. Аналогичные замечания могут быть высказаны в отношении содержания п. 13 ст. 28, п. 1¹ ст. 77, п. 3 ст. 78, п. 5 ст. 78 Федерального закона от 12 июня 2002 г. № 67-ФЗ «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации», а также норм ч. 11, 12, 15 ст. 239, ч. 2, 3, 5 ст. 240, ч. 4, 5 ст. 241, ч. 6 ст. 244 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации, противоречащих ч. 1 ст. 244 данного Кодекса.

[3] См.: Попов Л.Л., Мигачев Ю.И. Административное право Российской Федерации: Учебник / Отв. ред. Л.Л. Попов. 2-е изд., перераб. и доп. // СПС «КонсультантПлюс».

[4] СЗ РФ. 1997. № 1. Ст. 1.

[5] Определения Верховного Суда Российской Федерации от 6 октября 2020 г. № 48-КГ20-11-К7, 2-1441/2019, Третьего кассационного суда общей юрисдикции от 22 июня 2020 г. № 88-10561/2020 // СПС «КонсультантПлюс».

[6] Текст размещен на официальном сайте Верховного Суда Российской Федерации. URL: http://supcourt.ru/.

[7] Интересно отметить, что в странах Восточной Азии давно существует кардинальное решение подобной проблемы: даже в случае обоснованности заявленных требований суд вправе отказать в отмене оспоренного акта в целях защиты общественного благополучия. См., например: Закон Японии о судебном процессе по административным делам / Пер. и вступ. слово Р.О. Опалева. М., 2018. С. 29; ст. 28 Закона Республики Корея об административном судопроизводстве (Administrative Litigation Act № 213 of August 24, 1951. URL: https://elaw.klri.re.kr/eng_service/lawView.do?hseq=45101&lang=ENG).

Аналогичное законодательное решение принято в Китае (см.: Административный процессуальный кодекс Китайской Народной Республики (редакция, действующая с 2015 г.) (адаптивный перевод К.О. Огневой, перевод с кит. А.А. Малиновского) // Журнал административного судопроизводства. 2019. №. 1. С. 19). В Германии признание административного акта незаконным не всегда влечет аннулирование порожденных им правовых последствий (см.: Шерстобоев О. О недействительности административных актов // Ежегодник публичного права 2021. Инструменты действия административных органов. М., 2021. С. 147). Иными словами, даже незаконный административный акт может быть оставлен судом в силе в целях обеспечения охраны доверия граждан к деятельности государства (Циков Я. Роль Закона об административных процедурах в реализации принципа правового государства // Ежегодник публичного права 2021. Инструменты действия административных органов. М., 2021. С. 331-332).

[8] Кассационное определение Верховного Суда Российской Федерации от 14 октября 2020 г. № 78-КАД20-21-К3, включенное в Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 4 (2020), утвержденный Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 23 декабря 2020 г. // СПС «КонсультантПлюс».

[9] См. о проблемах судебного контроля за административным усмотрением: Давыдов К.В. Административные процедуры: российский и зарубежный опыт. С. 283, 363-387; Корфъ С.А. Административная юстиція въ Россіи. Книга вторая. Очеркъ действующаго законодательства. Книга третья. Очеръ теоріи административной юстиціи. СПб.: Типограпфiя Тренке и Фюсно, Максимилiановский пер., № 13, 1910. С. 490-497; Смола А.А. Разъяснения ВС РФ о надлежащей процедуре рассмотрения дел в антимонопольных органах и их применение судами // Вестник гражданского процесса. 2022. № 2. С. 208-213; Соловей Ю.П. Принципы осуществления публичной администрацией дискреционных полномочий // Административное право и процесс. 2018. № 7. С. 5-15; Он же. Дискреционный характер административного акта как обстоятельство, исключающее судебную проверку его законности // Право. Журнал Высшей школы экономики. 2019. № 4. С. 72-99; Туманов Д.А. Допустимо ли вторжение судов в сферу компетенции иных органов власти? // Вестник гражданского процесса. 2022. № 1. С. 249-261; Ченерелли А. Судебный контроль за административной деятельностью в Италии // Журнал административного судопроизводства. 2017. № 4. С. 22-28; Он же. Геракл против Лернейской гидры, или суд и дискреционное административное полномочие // Журнал административного судопроизводства. 2021. № 2. С. 29-34; Recommendation № R 80 (2) of the Committee of Ministers concerning the exercise of discretionary powers by administrative authorities / Adopted by the Committee of Ministers on 11 March 1980 at the 316th meeting of the Ministers' Deputies. URL: https://rm.coe.int/16804f22ae; п. 17-18 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 июня 2022 г. № 21 «О некоторых вопросах применения судами положений главы 22 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации и главы 24 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации» // СПС «КонсультантПлюс».

[10] Пункт 62 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 сентября 2016 г. № 36 «О некоторых вопросах применения судами Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации». URL: http://supcourt.ru/; Чечот Д.М. Административная юстиция: теоретические проблемы. Л., 1973 // Избранные труды по гражданскому процессу. СПб., 2005. С. 316-317, 368-370; Мельник Р.С. Административное усмотрение: понятие, виды и условия правомерности применения // Вестник Института законодательства и правовой информации Республики Казахстан. 2021. № 1 (64). С. 35-47; Соловей Ю.П. Принципы осуществления публичной администрацией дискреционных полномочий // Административное право и процесс. 2018. № 7. С. 5-15; Цуцич В. История развития и актуальное состояние судебного контроля за деятельностью административных органов в Сербии // Судья. 2018. № 3. С. 58; Административное судопроизводство Республики Сербия: [монография] / Р.О. Опалев, В. Цуцич, М. Мишкович. М., 2021. С. 29-30, 36, 51; Пуделька Й. Понятие усмотрения и разграничение с судебным усмотрением // Ежегодник публичного права 2017: Усмотрение и оценочные понятия в административном праве. М., 2017. С. 2, 8; Ченерелли А. Судебный контроль за административной деятельностью в Италии // Журнал административного судопроизводства. 2017. № 4. С. 25-26; Он же. Геракл против Лернейской гидры, или суд и дискреционное административное полномочие // Журнал административного судопроизводства. 2021. № 2. С. 31; ч. 2 ст. 2 Закона Турецкой Республики о процедуре административного правосудия № 2577 от 6 января 1982 г. URL: http://www.lawsturkey.com/law/2577-procedure-of-administrative-justice-act.

[11] См., например: Жуйков В.М. Судебная реформа: проблемы доступа к правосудию. М., 2006. С. 53.

[12] Recommendation № R 80 (2) of the Committee of Ministers concerning the exercise of discretionary powers by administrative authorities / Adopted by the Committee of Ministers on 11 March 1980 at the 316th meeting of the Ministers' Deputies. URL: https://www.coe.int/en/web/portal/home.

[13] Milovanović D. Predmet upravnog spora // Zbornik radova 150 godina upravnog spora u Srbiji. Beograd, 2019. S. 113.

[14] Курс советского гражданского процессуального права: В 2 т. / Под ред. А.А. Мельникова, П.П. Гуреева, А.А. Добровольского, В.С. Тадевосяна, П.Я. Трубникова. Т. 2. М., 1981. С. 145-146 (автор соответствующей главы - Д.М. Чечот); Ежегодник публичного права 2017 г.: Усмотрение и оценочные понятия в административном праве. М., 2017; п. 62 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 сентября 2016 г. № 36 «О некоторых вопросах применения судами Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации» // СПС «КонсультантПлюс».

[15] Очевидно, что таковой не является закрепленная в ст. 124 КАС РФ классификация административных исковых требований.

[16] См. об этом подробнее: Кенжебаева А., Тойгонбаев Д. Административное судопроизводство: ключевые особенности АППК; Амангелдин А. Активная роль суда в административном судопроизводстве в Республике Казахстан или почему суд по долгу службы уравнитель? // ИС «ПАРАГРАФ».

[17] Административный процессуальный кодекс Китайской Народной Республики (редакция, действующая с 2015 г.) (адаптивный перевод К.О. Огневой, перевод с кит. А.А. Малиновского) // Журнал административного судопроизводства. 2019. №. 1. С. 19-20; Административное судопроизводство Республики Сербия: [монография] / Р.О. Опалев, В. Цуцич, М. Мишкович. С. 57-58.

[18] См. об этом, например, п. 26 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 июня 2022 г. № 21 «О некоторых вопросах применения судами положений главы 22 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации и главы 24 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации» // СПС «КонсультантПлюс».

[19] Текст размещен на официальном сайте Верховного Суда Российской Федерации. URL: http://supcourt.ru/.

[20] Соответствующая позиция была обоснована в научно-прикладной литературе. См.: Опалев Р. АПК читаем и применяем // ЭЖ-Юрист. 2011. № 43. С. 7; Он же. Вопросы судопроизводства в арбитражных судах: решения и аргументы, которыми можете воспользоваться и Вы. М., 2014. С. 275-277.

[21] Текст размещен на официальном сайте Верховного Суда Российской Федерации. URL: http://supcourt.ru/.

[22] Кассационное определение Пятого кассационного суда общей юрисдикции от 3 марта 2021 г. № 88А-1506/2021 // СПС «КонсультантПлюс».

[23] Апелляционное определение Ленинградского областного суда от 16 января 2019 г. № 33-399/2019 // СПС «КонсультантПлюс».

[24] См.: Опалев Р.О. Полномочия суда при разрешении административных дел об оспаривании решений, действий (бездействия) лиц, наделенных публичными полномочиями // Судья. 2021. № 9. С. 24-29. Соответствующие предложения в настоящее время восприняты в п. 26 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 июня 2022 г. № 21 «О некоторых вопросах применения судами положений главы 22 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации и главы 24 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации» // СПС «КонсультантПлюс».

[25] Опалев Р.О. Право на эффективную судебную защиту в административном судопроизводстве. М., 2023. С. 244-257, 266-267.