О понятии и видах юридической ответственности в законодательстве, научной и судебной доктринах Казахстана (Порохов Е.В., доктор юридических наук, профессор ВШП «Әділет» Каспийского общественного университета, директор НИИ финансового и налогового права, член Научно-консультативных советов при Конституционном Суде РК и Верховном Суде РК)

23.07.2024

О понятии и видах юридической ответственности
в законодательстве, научной и судебной доктринах Казахстана

Порохов Е.В., доктор юридических наук, профессор ВШП «Әділет» Каспийского общественного университета,

директор НИИ финансового и налогового права,

член Научно-консультативных советов при Конституционном Суде РК и Верховном Суде РК

Произошедшие в 2023 и 2024 годах два знаковых события в нормотворчестве Конституционного Суда РК и Верховного Суда РК заставили обратить на себя внимание научного сообщества и всей юридической общественности Казахстана.

2 ноября 2023 г. Верховный Суд РК принял нормативное постановление № 2 «О некоторых вопросах применения судами законодательства о реабилитации и банкротстве юридических лиц и индивидуальных предпринимателей».

10 января 2024 г. Конституционный Суд РК принял нормативное постановление № 40-НП «О рассмотрении на соответствие Конституции Республики Казахстан части второй статьи 124, части девятой статьи 127 и части четвёртой статьи 171 Административного процедурно-процессуального кодекса Республики Казахстан от 29 июня 2020 года».

Что же такого особенного было в этих актах судебного нормотворчества, что вызвало у учёных-правоведов и практикующих юристов такой живой интерес к ним?

Указанные нормативные постановления высших судебных органов РК обнажили существующие в законодательстве и правовой науке Казахстана проблемы с современным состоянием теоретических основ юридической ответственности, их законодательным закреплением и, по сути, адресовали законодателю и учёным вопросы, которые требуют своего незамедлительного разрешения.

Со всей остротой перед юридической наукой и законодателем вновь встали злободневные вопросы о том, что из себя представляет юридическая ответственность, каково её соотношение с другими формами государственного принуждения, каковы практически значимые критерии её классификации, какие виды юридической ответственности существуют в государстве по его законодательству, является ли перечень видов юридической ответственности исчерпывающим, или этот перечень открытый и может пополняться новыми видами юридической ответственности, вызываемыми к жизни велением нового времени, и если может, то с санкции каких государственных органов и в каком порядке?

Пожалуй, никто из ныне здравствующих учёных на постсоветском пространстве не станет отрицать тот факт, что своим юридическим менталитетом и знаниями мы в большинстве своём обязаны СССР, откуда мы все родом. Выработанные за 70 лет существования СССР фундаментальные положения в области юриспруденции прочно вошли в наше сознание вместе с полученным в СССР и постсоветских государствах юридическим образованием. К слову заметим, что юридическое образование в СССР было универсальным и одним из лучших в мире, учитывающим все достижения мировой юридической мысли за всю историю её существования. Чего только стоят такие читаемые на протяжении многих десятилетий не одному поколению юристов учебные дисциплины, как теория государства и права, история политических и правовых учений, история государства и права зарубежных стран, история государства и права СССР, история государств и права КазССР. Лучшие учёные-правоведы в СССР посвящали свои монументальные труды вопросам теории и истории государства и права. А на принадлежащих их перу учебниках, переиздававшихся десятилетиями и известных на всем советском и постсоветском пространстве, выросло не одна поколение юристов[1].

Все проводимые постсоветскими государствами на протяжении последних 30 с лишним лет правовые реформы не меняли сути применяемых при их проведении и унаследованных от советской юридической науки фундаментальных знаний, концептуальных основ, подходов и методов правового регулирования. Соответственно, убирая из учебников и научных трудов по юриспруденции идеологическое обрамление классовой теории марксизма-ленинизма, выступлений генсеков ЦК КПСС и материалов партсъездов, постсоветские государства в большинстве своём почти без изъятий и исключений заимствовали в свой научный арсенал все достижения советской правовой науки. И опять к слову заметим, что достижения эти были в большинстве своём передовыми и прогрессивными, позволявшими многие годы решать все возникающие проблемы, так называемого, переходного периода наших государств. Впрочем, таким же образом мы задействовали и использовали иное материальное и духовное наследие СССР, пережив с его помощью времена лихолетья, плутания и разрухи.

Не стала в этом отношении исключением и советская теория юридической ответственности, основы которой прочно вошли в наше правосознание. Любому юристу со студенческой скамьи из курса общей теории права известно, что юридическая ответственность - это установленная в законе мера государственного принуждения в виде личных и имущественных лишений или ограничений, применяемых к правонарушителю в особом процессуальном порядке за совершение им предусмотренного законом правонарушения.

В теории права юридическая ответственность традиционно определяется как «мера государственного принуждения, основанная на юридическом и общественном осуждении поведения правонарушителя и выражающаяся в установлении для него определённых отрицательных последствий в форме ограничений личного и имущественного порядка» [2]. «Юридическая ответственность - это применение к правонарушителю предусмотренных санкцией юридической нормы мер государственного принуждения, выражающихся в форме лишений личного, организационного либо имущественного характера» [3].

Профессор Витрук Н.В., характеризуя юридическую ответственность, указывал, что «юридическая ответственность означает негативную реакцию государства на совершенное правонарушение, нравственно-правовое осуждение, порицание государством правонарушителя. Указанная реакция как специфическое, особое воздействие государства на правонарушителя за совершенное им противоправное поведение состоит в справедливом воздаянии. Оно включает в себя возмещение или компенсацию причинённого правонарушением ущерба и наказание правонарушителя» [4].

Юридическая ответственность также определяется в общей теории права как «регламентированное нормами права общественное отношение между государством в лице его специальных органов и правонарушителем, на которого возлагается обязанность претерпевать соответствующие лишения и неблагоприятные последствия за совершённое правонарушение» [5]. По мнению С.С.Алексеева, «юридическая ответственность - это обязанность лица претерпевать меры государственно-принудительного воздействия (санкции) за совершенное правонарушение» [6].

По поводу существования в юридической науке двух подходов к определению понятия «юридическая ответственность» академик Сулейменов М.К. указывает: «Честно говоря, я не вижу большого противоречия в этих двух вариантах понятия ответственности. Ответственность - это мера государственного принуждения. С другой стороны, ответственность - это обязанность, это дополнительное обязательство. Поэтому обе концепции мне представляются правильными» [7].

Установление юридической ответственности в государстве относится к исключительной компетенции законодателя и осуществляется им в форме законов. В Казахстане по Конституции РК только парламент вправе издавать законы, которые регулируют важнейшие общественные отношения, устанавливают основополагающие принципы и нормы, касающиеся правосубъектности физических и юридических лиц, гражданских прав и свобод, обязательств и ответственности физических и юридических лиц [8].

Соответственно, никто, кроме парламента, не вправе устанавливать в государстве в пределах его юрисдикции юридическую ответственность и её виды. Это важный момент, на который хочется обратить особое внимание, поскольку из этого также следует, что никакой другой орган государства не может трансформировать (в том числе путём официального толкования) установленные законодателем иные меры государственного принуждения, не являющиеся юридической ответственностью, в саму юридическую ответственность путём расширения её состава и/или признания существования новых её видов.

В ряде случаев законодатель может устанавливать юридическую ответственность в законе, определять её рамки, основания и общие условия её возникновения, но при этом делегировать полномочия по определению в этих рамках конкретных оснований, мер и размера ответственности самим участникам правоотношений посредством заключения ими договоров. В таком случае государство санкционирует юридическую ответственность в законе, гарантируя при этом впоследствии возможность её принудительного применения к правонарушителям в случае их отказа от добровольного исполнения своих обязанностей перед потерпевшей стороной. Такой способ установления юридической ответственности характерен для частноправовых отраслей (гражданское право, трудовое право).

Таким образом, юридическая ответственность - это законно установленная или санкционированная государством и применяемая им в отношении правонарушителя мера государственного принуждения, основанная на общественном и государственном осуждении противоправного поведения правонарушителя и выражающаяся в виде неблагоприятных для него юридических последствий (личных, организационных и (или) имущественных лишений) за совершённое им противоправное деяние (действие или бездействие), которое предусмотрено в законе в качестве правонарушения.

Юридическую ответственность как одну из правовых форм государственного принуждения следует отличать от других его форм. Как справедливо утверждал по этому поводу профессор Витрук Н.В., «не все меры государственного принуждения являются мерами юридической ответственности. Основаниями применения мер государственного принуждения могут быть не только правонарушения. Нередко различные по правовой природе формы государственного принуждения могут быть одинаковыми по названию (арест, конфискация, отстранение от должности и т.д.). В общей теории права и государства и в отраслевых юридических науках наряду с мерами юридической ответственности выделяются и другие формы государственного принуждения, а именно: меры профилактики (меры предупреждения, превенции); меры пресечения; меры процессуального обеспечения; меры чрезвычайной (экстраординарной) правовой охраны; меры защиты и т.п. Меры профилактики, пресечения, процессуального обеспечения предшествуют применению юридической ответственности, а затем и поглощаются ею. Меры правовой защиты со стороны потерпевших направлены на инициирование процедуры применения юридической ответственности. Для правовой науки и правоприменительной практики очень важно уяснить различие юридической ответственности от других правовых форм государственного принуждения, опосредующих правоохранительные средства. Такие различия определяются природой и содержанием указанных правовых форм государственного принуждения» [9].

Важность отличия юридической ответственности от иных форм государственного принуждения заключается в том, что не могут признаваться и применяться как юридическая ответственность меры государственного принуждения, которые не имеют в качестве основания своего применения правонарушение и не преследуют цель наказания правонарушителя. С другой стороны, также не могут вуалироваться под иные формы государственного принуждения санкции, являющиеся по существу мерами юридической ответственности.

Таким образом, в отличие от юридической ответственности, основанием применения иных форм государственного принуждения никогда не может служить правонарушение, а в результате применения к лицу иных форм государственного принуждения, не являющихся юридической ответственностью, такое лицо не признается правонарушителем и не подвергается наказанию со стороны государства.

В Казахстане на примере УПК, АППК, ГПК и Закона РК «О Конституционном Суде РК» можно наблюдать существование иных правовых форм государственного принуждения наряду с юридической ответственностью, установленной в кодифицированных актах об ответственности (УК, КоАП) и частноправовых отраслевых актах (ГК, ТК).

В разделе 4 УПК устанавливаются меры процессуального принуждения, которые, тем не менее, фактически не являются и официально не признаются мерами юридической ответственности. К мерам процессуального принуждения в уголовном процессе относятся задержание подозреваемого, доставление, личный обыск задержанного, меры пресечения (подписка о невыезде и надлежащем поведении; личное поручительство; передача военнослужащего под наблюдение командования воинской части; отдача несовершеннолетнего под присмотр; залог; домашний арест; содержание под стражей), иные меры процессуального принуждения (обязательство о явке, привод, временное отстранение от должности, денежное взыскание, наложение ареста на имущество, запрет на приближение). Денежное взыскание в качестве меры процессуального принуждения в уголовном процессе может быть наложено судом в судебном заседании на свидетеля, имеющего право на защиту, потерпевшего, свидетеля, специалиста, переводчика и иных лиц, за исключением адвоката, прокурора и подсудимого, в размере до 50 МРП за неисполнение процессуальных обязанностей, предусмотренных конкретными статьями УПК, а также за нарушение порядка в судебном заседании[10]. Порядок наложения взыскания также определяется в самом УПК.

К мерам процессуального принуждения в административном процессе относятся: 1) замечание; 2) удаление из зала судебного заседания; 3) денежное взыскание[11]. В случаях, установленных АППК, суд налагает денежное взыскание на физическое, должностное лицо, юридическое лицо либо его представителя в размере от десяти до ста месячных расчётных показателей. О наложении денежного взыскания суд выносит определение, копия которого вручается лицу, на которое налагается денежное взыскание. Рассмотрение вопроса о наложении денежного взыскания производится в судебном заседании с предварительным извещением лица, в отношении которого применяется мера принуждения[12]. Меры процессуального принуждения в административном процессе применяются за злоупотребление процессуальными правами или невыполнение процессуальных обязанностей (в том числе в случаях представления доказательств, исполнения поручений с нарушением установленного судом срока без уважительных причин, если это привело к затягиванию рассмотрения административного дела), невыполнение требования, запроса суда, неявку в суд лица, участвующего в административном деле, несвоевременное извещение суда, несвоевременное представление отзыва, неподчинение распоряжениям председательствующего в судебном заседании, нарушение установленных в суде правил, а также иные действия (бездействие), явно свидетельствующие о неуважении к суду и (или) судье, неисполнение решения суда, определения суда об утверждении соглашения сторон о примирении, медиации или об урегулировании спора в порядке партисипативной процедуры.

Особенность таких установленных в АППК мер процессуального принуждения, как замечание и денежное взыскание, состоит в том, что по своей природе, содержанию и отдельным основаниям их применения они практически идентичны предупреждению и штрафу как мерам административной ответственности, установленным в КоАП за аналогичные правонарушения (неуважение к суду и неисполнение судебного акта) [13].

В этой связи интересно отметить, что одновременно с принятием и введением в действие с 01.07.2021 г. АППК были внесены соответствующие дополнения в КоАП в виде примечания к статьям, устанавливающим административную ответственность за неуважение к суду и за неисполнение судебного акта[14]. В частности, в примечаниях к этим статьям КоАП было установлено, что требования указанных статей не распространяются на действия (бездействие), в отношении которых могут быть применены меры процессуального принуждения в соответствии с АППК.

Другими словами, законодатель определил, что применение к правонарушителю в соответствии с АППК мер процессуального принуждения за совершение им предусмотренных АППК действий (бездействия) исключает применение к нему мер административной ответственности за аналогичные действия (бездействие) в соответствии с КоАП. При этом законодатель подошёл к вопросу квалификации мер процессуального принуждения по АППК консервативно. Определив их мерами процессуального принуждения по АППК, законодатель, тем не менее, не признал их ни в качестве административной ответственности, ни в качестве какого-либо другого самостоятельного вида юридической ответственности. Но во избежание повторного привлечения к административной ответственности за совершение одного и того же по сути правонарушения (неуважение к суду и неисполнение судебного акта) законодатель исключил возможность квалификации в качестве административного правонарушения в соответствии с КоАП деяний, совершённых в административном процессе в виде неуважения к суду или неисполнения судебного акта. Такие деяния, совершенные в административном процессе, не входят в состав объективной стороны административных правонарушений, предусмотренных соответствующими статьями КоАП за неуважение к суду и неисполнение судебных актов.

Попутно отметим, что указанное выше обстоятельство лишний раз свидетельствует об идентичности указанных деяний в качестве объективной стороны одного и того же правонарушения с той только разницей, что правонарушение, за совершение которого предусмотрены меры процессуального принуждения в соответствии с АППК, имеет в своей характеристике специальное место его совершения - административный процесс.

Аналогичное явление мы можем наблюдать в отношении мер процессуального принуждения в уголовном процессе, когда при нарушении порядка в судебном заседании, неподчинении распоряжениям председательствующего, а равно совершении иных действий (бездействия), явно свидетельствующих о неуважении к суду, суд вправе удалить лицо из зала судебного заседания или объявить об установлении факта неуважения к суду в случаях, не содержащих признаки уголовного правонарушения, и наложить на виновное лицо денежное взыскание[15]. Однако, в этом случае законодатель в примечаниях к соответствующим статьям КоАП почему-то уже не ведёт речь о нераспространении требований указанных статей на действия (бездействие), в отношении которых могут быть применены меры процессуального принуждения в соответствии с УПК. Хотя характер совершаемых противоправных виновных деяний в виде неуважения к суду как в административном, так и в уголовном процессе идентичен и практически полностью поглощается объективной стороной административного правонарушения, предусмотренного соответствующей статьёй КоАП (неуважение к суду).

Применительно же к другому самостоятельно существующему в Казахстане виду процессуального судопроизводства - конституционному производству проявление неуважения к Конституционному Суду выделено в рамках КоАП в самостоятельный состав административного правонарушения[16] и не подразумевает возможность применения в самом конституционном производстве каких-либо иных мер процессуального принуждения или ответственности к правонарушителю за его совершение. Напротив, Конституционным законом РК «О Конституционном Суде РК» прямо предусмотрено, что за проявление неуважения к Конституционному Суду виновные в этом лица привлекаются к административной ответственности в порядке, предусмотренном КоАП. Об установлении факта неуважения к Конституционному Суду немедленно объявляется правонарушителю председательствующим на заседании[17]. Если же в действиях нарушителя порядка на заседании имеются признаки уголовного правонарушения[18], Конституционный Суд в течение трёх рабочих дней направляет материалы прокурору для организации проведения досудебного производства.

Следовательно, специальный закон, регламентирующий порядок осуществления конституционного производства, не устанавливает в качестве самостоятельного вида юридической ответственности конституционную процессуальную ответственность. Напротив, за совершение в конституционном производстве правонарушений закон отсылает к соответствующим кодифицированным актам об ответственности (КоАП и УК) для квалификации по ним противоправных деяний правонарушителей и привлечения их к уголовной или административной ответственности.

Вместе с тем, в целях обеспечения порядка проведения заседания Конституционного Суда и безопасности его участников Конституционный закон РК «О Конституционном Суде» отдельно устанавливает меры процессуальной защиты, которые могут применяться Конституционным Судом самостоятельно[19]. К таким мерам, в частности, относятся проведение проверки лиц, желающих присутствовать при рассмотрении обращения, включая проверку документов, удостоверяющих их личность, личный досмотр и досмотр проносимых ими вещей, предупреждение к нарушителю или удаление его из зала заседания[20]. Как видим, денежное взыскание как мера процессуального принуждения в конституционном производстве, в отличие от уголовного и административного судопроизводства, не значится.

В итоге методом исключения можно придти к выводу, что установленный в КоАП состав административного правонарушения в виде неуважения к суду[21] охватывает в своей объективной стороне только противоправные виновные деяния, совершенные в гражданском процессе.

В отличие от УПК и АППК, ГПК указывает в качестве мер государственного принуждения в гражданском процессе только меры обеспечения иска. К таковым в гражданском процессе относятся: наложение ареста на имущество, принадлежащее ответчику и находящееся у него или у других лиц, запрещение ответчику совершать определённые действия; запрещение другим лицам передавать имущество ответчику по обязательствам, срок исполнения которых наступил, или выполнять по отношению к ответчику иные обязательства, предусмотренные законом или договором; приостановление реализации имущества в случае предъявления иска об освобождении имущества от ареста, приостановление действия оспариваемого правового акта государственного органа, органа местного самоуправления; приостановление взыскания по исполнительному документу, оспариваемому должником в судебном порядке; приостановление торгов по внесудебной реализации предмета залога; приостановление оспариваемых актов и действий судебного исполнителя, связанных с обращением взыскания на имущество, совершаемых в исполнительном производстве, иные меры по обеспечению иска, соразмерные исковым требованиям и не нарушающие публичные интересы и интересы третьих лиц) [22].

При необходимости разрешения вопросов привлечения к юридической ответственности за проявление неуважения к суду в гражданском процессе ГПК отсылает к кодифицированным актам об ответственности, устанавливающим такую ответственность (УК и КоАП) [23].

Таким образом, законодательство о конституционном производстве и гражданское процессуальное законодательство занимают традиционную позицию по вопросу определения видов юридической ответственности и не признают существования в своём составе процессуальной ответственности в качестве самостоятельного вида юридической ответственности (в том числе за правонарушения, совершенные в судебном процессе, - процессуальные правонарушения или правонарушения против правосудия). Что касается уголовно-процессуального законодательства, то, формально не признавая существования в своём составе процессуальной ответственности в качестве самостоятельного вида юридической ответственности, оно, тем не менее, предусматривает возможность применения под видом мер процессуального принуждения взысканий, которые по своей сути ничем не отличаются от мер административной ответственности по КоАП (денежные взыскания). Если же в действиях нарушителя порядка в судебном заседании в рамках уголовного процесса имеются признаки уголовного правонарушения, суд направляет материалы прокурору для решения вопроса о начале досудебного расследования[24]. В отношении же административного процесса и существования в его составе самостоятельного вида юридической ответственности - процессуальной ответственности официально высказался Конституционный Суд РК в своём нормативном постановлении, о чем далее и пойдёт речь.

Но прежде чем перейти к освещению правовых позиций Конституционного Суда по данному вопросу, мы должны коснуться темы существующих в правовой науке доктринальных основ классификации юридической ответственности, чтобы понимать практическую важность и значимость последующего грамотного разрешения этого вопроса в законодательстве и практике его применения.

На вопрос о выборе и использовании научно обоснованных и практически значимых критериев классификации юридической ответственности и определения её видов в соответствии с этими критериями, к сожалению, ни в законодательстве, ни в практике его применения не существует какого-либо внятного и однозначного ответа. Соответственно, мы вынуждены констатировать факт отсутствия в законодательстве какой-либо единой, стройной, логичной и завершённой системы классификации юридической ответственности. В юридической науке также не стихают дискуссии относительно критериев классификации юридической ответственности и её видов. Как справедливо указывал по этому поводу профессор Витрук Н.В., «в научной литературе вопрос о видах юридической ответственности остаётся дискуссионным» [25].

В Казахстане на конституционном уровне при определении принципов правосудия официально признается существование, как минимум, двух видов ответственности: уголовной и административной[26]. Но упоминание в Конституции только указанных двух видов юридической ответственности является явно не достаточным для определения всех официально признанных и законодательного закреплённых видов юридической ответственности и критериев их классификации.

В отношении других общепризнанных в теории права видов юридической ответственности казахстанский законодатель также не проливает свет на вопрос об их количестве и особенностях их выражения в законодательстве РК.

В теории права неоднократно предпринимались попытки научной классификации юридической ответственности по практически значимым критериям. В итоге теория права выработала несколько критериев классификации и, соответственно, полученных в результате такой классификации видов юридической ответственности. Наиболее известными и востребованными правотворческой и правоприменительной практикой из предложенных критериев классификации юридической ответственности являются критерии содержания (или назначения) юридической ответственности и отраслевой принадлежности её установления.

Профессор Марченко М.Н., классифицируя юридическую ответственность, указывал на то, что «по своему содержанию юридическая ответственность проявляется в виде либо возложения на виновное лицо штрафных, карательных санкций за совершенное правонарушение, либо вменения ему в обязанность восстановления там, где это возможно, незаконно нарушенных прав и ранее существовавших общественных отношений» [27]. По мнению профессора Витрука Н.В., «в зависимости от назначения мер юридической ответственности различают два вида юридической ответственности: восстановительно-компенсационную (защитную) и карательно-штрафную» [28].

Изначально юридическая ответственность преследует в качестве своих основных целей восстановление нарушенных прав потерпевших и наказание правонарушителей. Соответственно, у юридической ответственности есть две основные функции: восстановительная (защитная) и карательная (наказательная).

Как указывал профессор Витрук Н.В., «восстановительно-компенсационная ответственность направлена на принудительное исполнение возложенных на субъектов права в силу закона обязанностей в случае их неисполнения, на восстановление нарушенного правового состояния. Принудительное исполнение юридической обязанности не есть наказание, хотя оно может быть связано с некоторым обременением, уроном для правонарушителя в виде возмещения или компенсации нанесённого правонарушителем ущерба» [29]. В законодательстве РК об административной ответственности данное положение находит своё законодательное закрепление в соответствующей правовой норме, устанавливающей, что наложение административного взыскания не освобождает лицо от исполнения обязанности, за неисполнение которой было наложено указанное взыскание, устранения допущенных нарушений и возмещения ущерба[30]. К сожалению, аналогичной нормы не закреплено в законодательстве РК об уголовной ответственности. Хотя при этом правовосстановительная функция уголовной ответственности все же проявляется в ряде конкретных норм УК вплоть до замещения ею карательной функции. В частности, возмещение причинённого правонарушением ущерба признаётся в качестве обстоятельства, смягчающего уголовную ответственность и наказание правонарушителя[31] либо вовсе освобождающего его от уголовной ответственности[32].

В своей карательной функции юридическая ответственность как мера государственного принуждения реализуется в установленных законом видах наказаний для правонарушителя. Наказание обращено к тем психическим сторонам личности правонарушителя, которые отвечают за моральное переживание им установленных санкциями охранительных норм и применяемых к нему государством негативных последствий совершенного им противоправного деяния. С учётом этого наказание направлено на лишение (или ограничение) правонарушителя тех материальных и (или) нематериальных благ, которые представляют ценность, прежде всего, для него самого: жизнь, свобода, звания, регалии, государственные награды, неимущественные права, принадлежащее на праве собственности имущество.

По справедливому утверждению Витрука Н.В., «основная (главная, определяющая) цель карательно-штрафной ответственности правонарушения состоит в справедливом возмездии, наказании правонарушителя, причинении ему материальных тягот, духовно-психологических и иных обременений путём ограничения прав и свобод либо посредством возложения на него дополнительных обязанностей» [33].

Проводя дальнейшую классификацию карательной и правовосстановительной юридической ответственности по критерию отраслевой принадлежности её установления, профессор Марченко М.Н. указывал, что «карательные и восстановительные санкции предусмотрены различными отраслями права. Однако в некоторых из них (например, в уголовном или административном праве) основной акцент делается на штрафные, карательные санкции, в то время как в других (например, в гражданском или коммерческом праве) - на правовосстановительные санкции» [34]. Соответственно, «штрафная или карательная юридическая ответственность в зависимости от характера и видов совершаемых правонарушений подразделяется на уголовную, административную и дисциплинарную ответственность. Правовосстановительная же ответственность выступает преимущественно в виде гражданско-правовой ответственности» [35].

Профессор Витрук Н.В. по поводу классификации юридической ответственности обоснованно указывал, что «любая классификация зависит от её основания (критерия). Наиболее распространённой в отечественном правоведении является классификация видов юридической ответственности по её отраслевой принадлежности. Различие отраслевых видов ответственности обусловлено не столько особенностями предмета и метода регулирования общественных отношений, сколько характером правонарушений, их последствиями. Традиционным в научной и учебной литературе является признание следующих видов юридической ответственности: гражданско-правовой, материальной, дисциплинарной, административной и уголовной, соответствующих таким отраслям права, как гражданское, трудовое, административное и уголовное» [36].

Академик Сулейменов М.К., выделяя виды юридической ответственности, указывает, что «гражданско-правовая ответственность является одним из видов юридической ответственности (кроме гражданско-правовой выделяются ещё уголовная, административная, материальная ответственность)» [37].

Вместе с тем, использование отраслевого критерия классификации юридической ответственности ещё само по себе не влечёт за собой автоматически появления и существования в каждой отрасли права отраслевой юридической ответственности в качестве самостоятельных видов юридической ответственности.

Например, финансовое право признаётся в общей теории права и в отраслевой финансово-правовой науке в качестве самостоятельной отрасли права[38]. Однако, существование финансового права как самостоятельной отрасли права ещё не свидетельствует о существовании в его составе раздела финансово-правовой ответственности в качестве самостоятельного вида юридической ответственности. Равным образом существование налогового законодательства в качестве самостоятельной отрасли законодательства также ещё не указывает на обязательность существования в нём налогово-правовой ответственности в качестве самостоятельного вида юридической ответственности.

В Казахстане до реформирования законодательства об административных правонарушениях в 2001 году такие отраслевые законодательные акты, как закон о налогах, закон о таможенном деле, закон о лицензировании, содержали в себе соответствующие разделы об ответственности за совершение правонарушений в указанных сферах общественных отношений. Было очевидно, что такая ответственность носит административно-правовой характер. В связи с этим при разработке в 2001 году проекта нового кодекса об административных правонарушениях все составы правонарушений и ответственность за них из отраслевых законов были исключены и органично вошли в новый КоАП.

Сейчас из уст официальных представителей судебной системы РК опять звучат высказывания в пользу необходимости реформирования законодательства об административной ответственности путём переноса отдельных составов административных правонарушений из КоАП в отраслевые законы, в том числе, в АППК, по примеру Латвии или Австрии.

В частности, Тукиев А.С. по этому поводу указывает на то, что «в рамках дальнейшей реформы административного судопроизводства следует также обратить внимание на зарубежный опыт кодификации административного судопроизводства. Например, примечателен опыт Латвии, где действовавший долгое время Кодекс об административных правонарушениях был поставлен на утрату в 2020 году. Частично ему на замену был принят Закон Латвии об административной ответственности, в котором нет отдельной части с составами нарушений, а только общие вопросы материального права и процесса, при этом состав нарушений закреплён в отраслевом законодательстве. Этот опыт может быть полезен в контексте текущей реформы КоАП, где обсуждается вариант перевода некоторых административных правонарушений в отраслевые законы. Другой подход предлагает административное законодательство Австрии. В нем было сохранено правовое регулирование деликтов, однако оно сильно ограничено рамками гражданского, уголовного и административного законодательства. Так, проступки от преступлений отличают по санкциям за конкретное действие. В свою очередь вопросы публично-правовых отношений регулируются законом об административных производствах. Этот опыт также возможен для имплементации в реалиях отечественного законодательства. Наша позиция исходит из того, что к АППК должны быть отнесены те составы, которые возникают из публичных правоотношений, не содержат составов посягающих на общественную безопасность и права личности, и не подлежат рассмотрению в порядке уголовного судопроизводства. Исходя из такого подхода, необходимо рассмотреть составы КоАП на предмет возможности их переноса в АППК» [39].

На наш взгляд, кодификация законодательства об уголовной и административной ответственности в рамках УК и КоАП является эволюционным завоеванием и несомненным преимуществом правовой системы РК по многим параметрам, отказываться от которого в пользу отраслевого разделения составов правонарушений и закрепления их в отраслевых законах не стоит. Кроме того, законодателю в будущем следует чётко различать меры юридической ответственности и меры государственного принуждения и при закреплении в АППК мер государственного принуждения не допускать их дублирования по форме или содержанию с установленными в КоАП мерами юридической ответственности за аналогичные по объективной стороне административные правонарушения.