PRGloader
Загрузка...

Насколько применима система Антиплагиат
к юридической науке и образованию?

М.К. Сулейменов

Директор Научно-исследовательского

института частного права

Каспийского университета,

академик Национальной академии наук

Республики Казахстан,

доктор юридических наук, профессор

 

 

Я подал статью «Участие государства и государственных органов в публично-правовых и частноправовых отношениях» в журнал Вестник КазНУ, Серия юридическая. Журнал мне статью вернул с указанием, что у меня много плагиата и мало самостоятельности. Оказалось, что в статье заимствований – 47,8%, самоцитирования – 5,3%, цитирования – 1,44%, оригинальность – 45,46 %.

Я был несколько удивлен. Я мог бы еще смириться с тем, что у меня мало самостоятельности, но обвинения в плагиате я так просто не могу пропустить. Я опубликовал более 650 работ, из них более 50 монографий, и никогда я не цитировал автора без ссылки на него. Поэтому получить обвинение, что в работе у меня почти 50% плагиата, для меня было шоком.

Потом я проверил Отчет о проверке на заимствования, любезно предоставленный мне редакцией журнала, и обнаружил, что почти все заимствования – это заимствования из моих прежних работ, которые я приводил без ссылок на них. Я не видел в этом необходимости, поскольку приводить мои прежние исследования без ссылок на них я считал совершенно естественным и нормальным. Оказывается - это тоже плагиат. Кроме того, оказалось, что приведение текстов нормативных актов – это тоже плагиат.

Теперь что касается самостоятельности. Чрезмерное цитирование других работ может быть расценено как отсутствие самостоятельности. Это касается также использования своих собственных работ. При таком подходе даже цитирование текстов нормативных правовых актов системой оценивается как плагиат и отсутствие самостоятельности.

Я решил проверить свои прежние работы по критериям системы Антиплагиат. И начну я со своей наиболее значимой для меня книги: «Право как система». Я опубликовал ее в 2011 г. В 2016 г. издательство «Статут» опубликовало ее в Москве как самую выдающуюся работу из всех публикаций в государствах-членах СНГ. В России монография получила признание, ее включили в число 10 самых значимых работ в сфере теории государства и права, рекомендуемых студентам юридических вузов России.

Вопросами системного подхода я стал интересоваться довольно давно. Еще в 1975 г. я написал статью «Некоторые аспекты системы права развитого социалистического общества». 7 июня 1979 г. я сделал на Методологическом семинаре по праву Института философии и права Академии наук Казахстана доклад на тему: «Методология изучения структуры правовых связей». 4 октября 1985 г. мною был сделан на заседании Ученого совета Института философии и права АН КазССР доклад на тему: «Право как система». Структура договорно-хозяйственных связей исследовалась мной в докторской диссертации, которую я защитил в 1980 году.

Все последующие годы я не занимался специально вопросами системы права, однако при исследовании разных проблем частного права я все время натыкался на этот вопрос и пытался его решить различными способами. В результате у меня сложилась определенная концепция, и я изложил ее в монографии.

На самом деле эта концепция очень проста, и, может быть, именно поэтому я в нее верю. Истинные концепции не могут выглядеть, на мой взгляд, сложно и запутанно, и их всегда можно разложить на элементарные составляющие. Я взял теории и взгляды, которые существуют в юридической литературе много десятилетий и даже столетий и попытался вычленить из них те самые элементарные составляющие.

Получилось очень простая концепция, которую можно изложить в нескольких предложениях.

Право – система правовых норм. Компонентами системы права являются: норма права (первичный элемент), институт, отрасль права, система права в целом. Система права – отграниченное множество взаимодействующих правовых норм. Структура права – способ связи правовых норм как элементов системы права, внутренняя организация системы права. В системе права есть два вида иерархии компонентов: иерархия уровней системы (система права в целом – отрасль права – институт права – норма права) и иерархия структур системы (наличие в системе права не одной, а двух и более структур) [1].

Так вот, эта монография, которая является квинтэссенцией моих исследований за более чем 35 лет, и которая получила признание во всех странах СНГ, и не только, не прошла бы испытание по системе Антиплагиат.

Во-первых, она почти вся состоит из моих статей, которые я опубликовал за 35 лет исследования этой проблемы. Причем я включал в монографию выдержки из моих работ, опубликованных за эти 35 лет, без ссылок на них. Потому что я считал глупым ссылаться на свои собственные труды.

Во-вторых, я не прошел бы тест на самостоятельность. Дело в том, что я исследовал проблемы системы права в самых различных отраслях права, в частности: конституционного права, административного, финансового, процессуального, исполнительного, семейного, трудового, частного процессуального, международного и других отраслей права. Естественно, что я не разбирался профессионально в проблемах этих отраслей права, поэтому я активно использовал труды узких специалистов в этих отраслях права. Цитирование работ других авторов в монографии просто зашкаливает.

В итоге, если оценивать самостоятельность работы, получается, что на 80 процентов она состоит из заимствования чужого материала, и только на 20 процентов – из моих мыслей. Но именно эти 20 процентов составили тот материал, который поставил мою монографию в один ряд c выдающимися работами в области теории права. Но по системе Антиплагиат я был бы плагиатор и несамостоятельный автор.

Сейчас я заканчиваю монографию «Правопреемство в гражданском праве». И я убежден, что это будет новое слово в науке, потому что после работы М. Агаркова, опубликованной в 1963 г., подобных монографий во всех постсоветских странах не было. Однако эта моя монография на 80% состоит из цитирования других авторов и использования моих прежних работ. Но те 20%, которые составляют мои выводы, являются, на мой взгляд, существенным вкладом в науку гражданского права, и не только гражданского, потому что я исследую в монографии проблемы правопреемства во всех основных отраслях права. Но по системе Антиплагиат я буду плагиатором и несамостоятельным автором.

Ладно, мне хорошо, я академик – наплевал и забыл. Но что делать бедным магистрантам и докторантам, которые обязаны проходить систему Антиплагиат? Систему, которая выдержки из нормативных актов считает плагиатом? Одному докторанту пришлось, чтобы пройти эту систему, заменить везде слова «земельный участок» на слово «земля», хотя это совершенно разные объекты гражданских прав.

У другого магистранта из-за слова «арбитраж» выходил сплошной плагиат. Пришлось убрать все ссылки на Закон об арбитраже, Гражданский кодекс, Гражданский-процессуальный кодекс и вместо слова «арбитраж» придумывать каждый раз какие-то иные слова и словосочетания. В итоге из хорошей диссертации на 90 страниц получился какой-то бред на 30 страниц. Этот бред она сдала как официальную работу, а неофициально в комиссию представила нормальную работу, чтобы члены комиссии видели, что работа есть, и она неплохая.

Что не укладывается у меня в голове – это то, что цитирование текстов законов признается плагиатом. В юридических работах не обойтись без приведения текстов статей законов, иначе просто непонятен будет смысл научной работы, особенно, когда речь идет о сравнительном правоведении. Чтобы обойти систему, магистранты и докторанты вынуждены переставлять слова и фразы в тексте законов. А вот это уже страшно, ибо иногда изменение в тексте закона не то что фразы или слова, а одной запятой может исказить его смысл. И вообще текст закона должен быть неприкосновенным. И не может быть плагиатом. И главное, к чему мы приучаем нашу научную молодежь?

Известно и обратное, когда система Антиплагиат не выявляет откровенного плагиата в работах докторантов и магистрантов, которые представляют свои работы, откровенно скомпилированные из отрывков (нередко – многостраничных) публикаций других лиц. Но система Антиплагиат выдает результат оригинальности и самостоятельности таких компиляций, позволяющий выносить их на защиту и получать академические степени. Особенно забавной была ситуация, когда в этом году мой ученик читал многостраничные тексты своих работ в диссертации закрепленного за ним магистранта, а тот представил результат из системы Антиплагиат с указанием: «уникальность текста – 71%».

Система Антиплагиат настолько въелась в сознание научных работников, что некоторые деятели от науки пытаются использовать ее принципы в своих корыстных целях. Например, один из моих учеников поделился курьезным случаем, когда провост по науке (уже бывший) одного из казахстанских университетов заявил, что будет являться плагиатом название учебного пособия «Юридические лица по законодательству Республики Казахстан: общие положения», поскольку в Казахстане уже опубликована работа другого автора под названием «Юридические лицо в праве и законодательстве». Если исходить из этой логики, то название моей монографии «Правопреемство в гражданском праве» тоже плагиат, поскольку Агарков в 1963 г. опубликовал монографию под названием «Правопреемство в советском гражданском праве».

В дополнение к вышеизложенному я хочу упомянуть еще об одном новшестве, введенном журналом Вестник КазНУ в соответствии с требованиями КОКСОН [2]. Не менее 50% использованных источников должно быть на английском языке. Если для технических наук это, возможно, верное решение, то для правовой науки применение этого правила вызывает сомнения. Законодательство каждой страны обладает большой спецификой, и при исследовании конкретной проблемы внутреннего законодательства поиск и привлечение иностранных источников по этой теме может закончиться неудачей, так как за рубежом подобной проблемы просто не существует.

И несколько слов об обязательной публикации в журналах, рекомендованных КОКСОН, а также включенных в библиографическую и реферативную базу данных Скопус. Когда ввели систему PhD, выяснилось, что я – доктор юридических наук, профессор, академик, выпустивший 10 докторов наук и 60 кандидатов наук – не имею права быть научным руководителем, так как не имел публикации, индексированной в Скопусе. Я заявил, что мне все это фиолетово, и что я пальцем о палец не ударю, чтобы добыть себе публикацию. Но университету я нужен был как руководитель научных исследований, и нужную публикацию организовали. Состряпали какую-то белиберду и опубликовали в каком-то журнале, при этом содрав с меня 300 долларов. И я убежден, что все эти журналы просто делают деньги на бедных ученых из Казахстана (и не только из Казахстана), которые из-за тупых реформ в нашей науке и образовании вынуждены платить бешеные деньги за никому не нужную, кроме чиновников из МОНа, публикацию. Я слышал, что в одном журнале один номер состоял из более чем тысячи статей. И я почему-то этому верю. Причем значимое с точки зрения науки качество статьи никого не интересует, ни автора, ни редакторов журнала.

Могу привести еще факт, когда у моих учеников пропали сразу четыре статьи в Скопусе, опубликованные три года назад, потому что журнал был признан «хищническим». Этому я верю, я считаю, что если не все, то большинство журналов Скопус в области юридических наук являются хищническими, потому что все они нацелены только на добывание денег. Качество статьи, как правило, никого не интересует. Но бедным ученым то что делать? Три года они считались выполнившими все требования МОНа, а теперь оказывается, они и не ученые вовсе. Ибо без Скопуса и КОКСОНа в нашей стране ученый не считается ученым.

В прошлом году я опубликовал две статьи в Скопусе. Однако оказалось, что обе статьи не годятся, так как необходимо, чтобы в статье участвовало не менее 50% авторского коллектива. А я имел наглость опубликовать одну статью в одиночку, а вторую – в соавторстве с двумя иностранными учеными (профессорами, докторами наук). Я считаю все эти требования бредом. Кроме того, это явный обман и лицемерие, потому что ясно, что статью пишет кто то один, а остальные просто подписывают. Это требование, возможно, подходит для технических наук, где исследования проводятся обычно коллективом, но совершенно недопустимо для наук общественных, где все открытия делаются в одиночку, в тишине и за письменным столом. Во всяком случае применительно к себе и своим ученикам я это именно так понимаю.

Когда статья подписывается коллективом авторов, я вижу здесь только два варианта: 1. статью написал докторант, а руководитель и все старшие товарищи ее подписали; или 2. статью написал руководитель или кто то из ведущих сотрудников, потому что докторант на это не способен, все остальные подписывают, докторанта тоже включают для количества. И то, и другое антинаучно, и антиморально.

А еще, вы не поверите, от ученых-юристов требуют патент. Патент, насколько я понимаю (а я понимаю, потому что у меня есть работы в области права интеллектуальной собственности и я читал лекции студентам и магистрантам по этой теме), выдается за изобретения. Откуда бедному юристу взять изобретение? Научное открытие он еще может сделать, авторское право тоже может получить, но изобретение – это исключительная сфера технических наук.

Что касается КОКСОНа, то совсем недавно, 16 сентября была опубликована статья о коррупции в КОКСОНе, который незаконно выдал 58 фейковых дипломов докторов PhD [3]. То есть Комитет по контролю за качеством научных исследований, который довел до абсурда требования к научным публикациям, сам в то же время создавал за взятки фальшивых докторов философии.

Я опубликовал научные статьи во многих странах дальнего зарубежья на английском языке. И нигде, я повторяю, нигде не было никаких проверок на плагиат и самостоятельность. Зато были вдумчивые редакторы и доброжелательные рецензенты, которые по косточкам разбирали статью и давали полезные советы, что надо устранить и как статью улучшить.

Завершая эту статью, я хочу поставить вопрос: насколько применима система Антиплагиат (а также публикации в журналах Скопус и по требованиям КОКСОН) в юридических (а видимо, не только в юридических, но и в других общественных) науках, и не является ли она искусственным препятствием в развитии новых идей в науке права, ибо новые идеи в общественных науках могут появиться только после изучения (и обильного цитирования) огромного количества литературных источников, в частности правовых источников – начиная с римского и мусульманского права.

 

 


[1] Этот отрывок статьи взят мной из предисловия к книге «Право как система». И опять без ссылки. По системе Антиплагиат это в чистом виде плагиат. Следовательно, почти 30% данной статьи – это заимствования. Я с этим согласиться не могу.

[2] КОКСОН – Комитет по обеспечению качества в сфере образования и науки Министерства науки и высшего образования.

[3] Подробнее см.: Михаил Козачков. Махинация высшей квалификации // https://time.kz/articles/nu/2022/09/16/mahinatsiya-vysshej-kvalifikatsii