Актуальные проблемы судебной практики

 

Братусь Д.А. к.ю.н., доцент

партнер Юридической фирмы

«Братусь, Сагадиев, Демеубаев и партнеры»

 

На казахстанских сайтах можно встретить публикации, в которых в зависимости от их направленности и целевой аудитории выражается либо явное негодование пробелами в работе судейского корпуса страны, либо некоторая обеспокоенность по тому же предмету, завуалированная в форму различных аналитических материалов. Тенденция очень заметная. Профессор Басин Ю.Г. мудро наставлял: «Гражданское право вне политики». В этой максиме заложен в том числе призыв к решению конкретных проблем, а не к продвижению абстрактных политических деклараций.

Обратимся к конкретному казусу. Воздерживаясь от эмоциональной оценки обстоятельств дела, стремлюсь скорее понять правоприменительную политику, проводимую высшей судебной инстанцией, и призываю обратить на нее внимание профессиональной аудитории, поскольку искренне не понимаю отдельные казуистические подходы.

В начале октября прошлого года Суд № 2 города Актау вынес решение[1], которым признал незаконными и отменил несколько противоправных актов частного судебного исполнителя (ЧСИ), удовлетворив в части соответствующую жалобу заявителя, против которого «работал» судебный исполнитель.

Через несколько дней в удовлетворении аналогичной (буквально) жалобы другого заинтересованного лица против того же ЧСИ, поданной по тому же предмету, по тем же основаниям, в тот же суд, по делу, рассмотренному с участием тех же лиц, суд отказал[2]. Сам по себе факт удивительный, но вероятный.

Вынесенный в первой инстанции судебный акт, конечно, является свершившимся юридическим фактом (ч. 1 ст. 223 ГПК), но становится обязательным только в той части, в какой вступает в законную силу. «Вступившие в законную силу судебные акты… обязательны для всех…» (ч. 1 ст. 21 ГПК). Поэтому некоторые пределы для судейского усмотрения в суде первой инстанции, думается, сохраняются и в том случае, если по аналогичному (с точки зрения, предмета, оснований, участвующих субъектов) делу ранее состоялся судебный вердикт. Вот только не слишком ли дорогой ценой достигается эта «дискреция»?

Ни Конституция (п. 3 ст. 76), ни дублирующий прописанные в ней принципы правосудия Конституционный Закон «О судебной системе…» (абз. 4 п. 3 ст. 1), устанавливая непреложность судебного акта, ничего не упоминают о таком необходимом условии его обязательности как «вступление в законную силу». Нет в отмеченных конституционных нормах данной сакральной формулы! Случайность, недосказанность, до сих пор неисправленная ошибка в конституционных текстах? Уверен, дело в другом. Этический, политический смысл конституционных норм, закрепляющих основные начала гражданского процесса, шире утилитарного значения принципа, «почти» (!) дословно воспроизведенного в ГПК (ч. 1 ст. 21).

Любой судебный акт (независимо от этапа его жизни до пересмотра вышестоящей инстанцией), условно говоря, освящен высшим авторитетом государственной власти, к нему дóлжно относиться с уважением, если не с благоговением. (Вспомним, кто назначает судей на должность в Республике Казахстан. И в этом проявляется высокий статус самого судьи и в этом заключается декларация о выражении должного почтения к любым исходящим от него актам.) Прежде всего, такая оценка (самооценка) собственных результатов труда, результатов труда своих коллег ожидается от носителей судебной власти - они первоисточник и пример для подражания и критики.

Если судья не проявляет никакой инициативы по вопросу объединения своего дела в единое производство с ранее возбужденным по аналогичному предмету в том же суде с тем же составом участников и игнорирует такую инициативу, исходящую от одной из сторон, «не замечает» оснований для приостановления производства по своему делу (пп. 4 ч. 1 ст. 272 ГПК), более того даже всячески ускоряет течение процесса, а в итоге откровенно пренебрегает ранее вынесенным судебным актом - имеются все основания для изучения этических аспектов поведения такого судьи.

Помнится, на заседаниях Судебного Жюри Высшего Судебного Совета РК его председатель, уважаемый Акылтай Ахмеджанович Касимов, внушал проштрафившимся судьям, игнорирующим вынесенные, но не вступившие в законную силу судебные акты (дословно): «Вы обязаны знать и учитывать практику своего суда!» Нарушаю ли я этический стандарт, цитируя этот неписаный (?) канон судебного правотворчества, не раз звучавший в ходе закрытых дисциплинарных производств?

К вопросу о примере для подражания: нарушила ли высокие стандарты правосудия и нормы судейской этики[3] судья, игнорирующая практику своего суда? Какие санкции к ней были применены по соответствующей дисциплинарной жалобе? Никаких! В возбуждении дисциплинарного производства по этому и другим («сопутствующим») основаниям было отказано.

Мудро поступил областной суд, рассмотрев апелляционные жалобы спорящих сторон в один день и приведя ситуацию к единому принципу[4]. Подобная «оптимизация» (проведение заседаний по двум типичным делам в один день, друг за другом, если не одновременно) усложняла работу (не позволяла ориентироваться не преюдицию, сужала фактические возможности в процессе и т.д.), но не посягала на справедливость.

Решение суда, вынесенное ранее (07.10.2020 г.), было оставлено без изменений. Решение, состоявшееся позднее (14.10.2020 г.) отменено с принятием нового вердикта по существу спора.

Чем же примечательна эта ситуация? Что побуждает обращаться к ней в очередной раз? Дальнейшие события выходят за рамки нашего понимания…

Кассационные ходатайства, поданные ответчиком и выступающим на его стороне третьим лицом, на первое решение суда (от 07.10.2020 г.) постановлением Верховного Суда РК были оставлены без удовлетворения[5]. В этом постановлении суд обоснованно подтвердил ряд принципиальных обстоятельств:

- спорное имущество передано истцу судом, а не кем-то третьим;

- у истца возникло право собственности на это имущество;

- имущество находилось во владении истца, поэтому его фактическая передача не производилась;

- истец распорядился имуществом в пользу добросовестного приобретателя и т.д.

Все это - выводы мотивировочной части кассационного постановления, которым ответчику и его третьему лицу суд отказал в передаче дела на рассмотрение по существу кассационной коллегией.

Через 21 день Верховный Суд выносит противоположный вердикт[6] по пресловутому «параллельному» делу (решение суда от 14.10.2020 г.), в котором те же обстоятельства по «повторному» кассационному ходатайству третьего лица, снова выступающему на стороне ответчика, получают совершенно обратную интерпретацию: спорное имущество якобы передавалось взыскателю не судом; право собственности у взыскателя как бы не возникло и т.д.

Возникают крайне критичные вопросы о подлинном смысле преюдиции (ч. 2 ст. 76, ч. 6 ст. 240 ГПК) и общеобязательности судебного акта (п. 3 ст. 76 Конституции, абз. 4 п. 3 ст. 1 Конституционный Закон «О судебной системе…», ч. 1 ст. 21 ГПК).

«По вступлении решения суда в законную силу стороны и другие лица… не могут …оспаривать в другом процессе установленные судом факты и правоотношения» (ч. 6 ст. 240 ГПК).

Неужели, эти принципы для Верховного Суда не обязательны? Тогда о каком уважении к судебному акту и авторитете власти вообще может идти речь? Конечно, все это сугубо риторические восклицания.

С точки зрения практической важно следующее обстоятельство: ответчиком и содействующими ему лицами (в широком смысле) провоцируется «двойная реальность»: решение суда от 07.10.2020 г. как правосудный акт, вступивший в законную силу, свершилось, прошло авторитетную проверку на всех (!) уровнях судебной вертикали, в том числе на уровне кассационного рассмотрения. Оно оставлено без изменения. Кроме того, в сентябре этого года отказано в его пересмотре по вновь открывшимся обстоятельствам.

Понятно, что одиозный судебный исполнитель (он же по совместительству начинающий блогер) добивается восстановления своей лицензии. Понятно, что выступающий с ним заодно бывший собственник спорного имущества стремится вернуть все «на круги своя» и откровенно бравирует одним (единственным!) далеко не бесспорным судебным актом[7].

Но разве в поощрении бравады, подкрепленной девизами «Надо!», «Дай!», «Хочу!», разве в создании процессуальных и материально-правовых коллизий заключаются задачи правосудия (ст. 4 ГПК)?! Разве это и есть высокое судейское усмотрение?!

 


[1] Решение Суда № 2 горда Актау от 07.10.2020 г. № 4711-20-00-2/3679.

[2] Решение Суда № 2 горда Актау от 14.10.2020 г. № 4711-20-00-2/3806.

[4] Постановления Мангистауского облсуда от 22.12.2020 г. № 4799-20-00-2а/1262 и № 4799-20-00-2а/1275.

[5] Постановление Верховного суда РК от 02.08.2021 г. № 6001-21-00-3г-3964, № 6001-21-00-3г-3964 (2).

[6] Постановление Верховного Суда РК от 23.08.2021 г. № 6001-21-00-3Г/3975

 

Поиск
Меню