Проблемы целей уголовного наказания (анализ казахстанского законодательства и практики) (Саламатов Ескали, при поддержке OSF)

15.08.2021

Проблемы целей уголовного наказания

(анализ казахстанского законодательства и практики)

г. Нур-Султан, 2021 г.

Введение

Анализ проблем целей уголовного наказания

Выводы и рекомендации по совершенствованию законодательства

Использованные источники

ВВЕДЕНИЕ

Пенитенциарная система является завершающим звеном в государственно-правовом механизме принудительного воздействия на правонарушителей. Сбой механизма на данном этапе обесценивает предыдущие усилия органов уголовного преследования, прокуратуры и суда по установлению, задержанию, расследованию и привлечению к справедливому наказанию правонарушителей. В конечном итоге, некачественное функционирование органа, исполняющего наказания, подрывает авторитет всей правовой системы государства.

В этой связи, ключевое значение имеют цели уголовного наказания, от которых зависят социальные результаты, достижение которых ожидает общество от пенитенциарной системы.

Кроме того, от правильно выстроенных целей уголовного наказания напрямую зависят критерии оценки деятельности системы исполнения уголовных наказаний. А в этом вопросе, как показывает анализ, имеются серьезные пробелы и проблемы. К примеру, если для оперативных подразделений ключевым критерием оценки их деятельности является раскрытие преступления и установление всех к нему причастных, для следственных подразделений - это качественное расследование уголовного дела и недопущение его возвращения судом для устранения существенных нарушений уголовно-процессуального законодательства, то для уголовно-исполнительной системы, как ни странно, таких критериев не существует.

Это обстоятельство обуславливает отсутствие четкого стратегического видения реформирования пенитенциарной системы. Краткосрочные программы и «дорожные карты» не решают ее системные и закоренелые проблемы. В этих условиях каждый вновь назначенный руководитель тюремного ведомства сам определяет приоритетные вопросы исходя из текущей повестки, на решение которых нацеливает коллектив. При этом характер этих вопросов и их решение зачастую демонстрирует борьбу не с причинами имеющихся проблем, а с их последствиями.

В этой связи, современные и правильно выстроенные в законодательстве цели уголовного наказания, а также эффективные механизмы их достижения способны создать условия для реального реформирования тюремной системы страны, приблизить ее к международным стандартам и обеспечить гуманное обращение с заключенными.

АНАЛИЗ ПРОБЛЕМ ЦЕЛЕЙ УГОЛОВНОГО НАКАЗАНИЯ

В части 2 статьи 39 Уголовного кодекса Республики Казахстан закреплено, что наказание применяется в целях:

1) восстановления социальной справедливости;

2) исправления осужденного;

3) предупреждения совершения новых уголовных правонарушений, как осужденным, так и другими лицами.

Эти же положения, но уже в качестве целей уголовно-исполнительного законодательства, указаны в части 1 статьи 4 Уголовно-исполнительного кодекса Республики Казахстан.

Переоценить их значение для пенитенциарной системы сложно, так как они влияют на политику исполнения уголовных наказаний, отражаются на многих ее аспектах, в том числе на методах работы с осужденными.

Такая цель наказания как восстановление социальной справедливости корреспондируется с идеей восстановительного правосудия, о значимости которой неоднократно указывалось в отечественных правовых программных документах.

В частности, в Концепции правовой политики Республики Казахстан на период с 2010 до 2020 года, утвержденной Указом Президента Республики Казахстан от 24 августа 2009 года № 858, отмечалось о «постепенном введении новых институтов восстановительного правосудия, основанных на примирении сторон и возмещении причиненного вреда».

В действующей Концепции правовой политики Республики Казахстан до 2030 года, утвержденной Указом Президента Республики Казахстан от 15 октября 2021 года № 674, также говорится, что «важным является сбалансированность карательных, восстановительных и превентивных средств уголовно-правового регулирования».

Очевидно, что некоторые последствия, наступившие в результате преступления невозможно устранить и, тем самым, вернуть утраченные блага, например, при убийстве человека, нанесении неизгладимого увечья здоровью, глубокой психологической травме и т.п. В то же время, имущественный ущерб, причинённый потерпевшему, обществу и государству вполне может быть компенсирован.

В этой связи, следует отметить, что в последние десятилетия правовые системы многих стран развернулись в сторону восстановительного правосудия. Так, 24 июля 2002 года Экономическим и Социальным Советом ООН была принята общая Декларация «Основные принципы использования программ восстановительного правосудия в уголовных делах». Пункт 3 Декларации гласит: «Реституционный результат означает соглашение, достигнутое в результате реституционного процесса. Реституционные результаты включают в себя такие меры и программы, как компенсация, реституция и общественно полезные работы, направленные на удовлетворение индивидуальных и коллективных потребностей и выполнение обязанностей сторон, а также на достижение реинтеграции жертвы и правонарушителя».

В Казахстане данный институт пока на стадии развития. Серьезными шагами в данном направлении послужили законы «О медиации» от 28 января 2011 года, «О фонде компенсации потерпевшим» от 10 января 2018 года.

Тем не менее, на стадии исполнения уголовного наказания уровень восстановительного правосудия в части возмещения преступного ущерба оставляет желать лучшего. Об этом свидетельствуют следующие цифры. В течение 2019 года из всей суммы ущерба в размере 597 млрд тенге, числящейся за отбывающими лишение свободы, погашено 1,4 млрд тенге или 0,23%. По итогам 2020 года из ущерба в сумме 451,2 млрд тенге возмещено осужденными 1,7 млрд или 0,37%. В течение 9 месяцев 2021 года из ущерба в сумме 623,7 млрд тенге восстановлено всего 1,4 млрд или 0,23%¹.

Указанные цифры отчетливо показывают крайне низкий уровень восстановительного правосудия на стадии исполнения уголовного наказания. Показателен следующий пример, гражданка А., ранее отбывшая 3 года лишения свободы за мошенничество, в 2016 году вновь была осуждена за мошенничество с нанесением ущерба в размере 421 млн 095 тыс. тенге. После 7-ми месяцев нахождения в следственном изоляторе, 9 месяцев отбыла в женской колонии, затем 9 месяцев в колонии-поселении, после чего освободилась в связи с окончанием срока наказания. За период отбывания наказания из указанного выше ущерба возместила всего 33 тыс. 018 тенге².

Очевидно, что для нее эта игра стоила свеч. И таких примеров в юридической практике не мало.

Выборочный опрос лиц, отбывающих лишение свободы, показал, что вопрос возмещения материального ущерба имел для них актуальность, как правило, в двух случаях: до вынесения приговора и перед возможными условно-досрочным освобождением или заменой неотбытой части лишения свободы более мягким видом наказания. Мотивация понятна - смягчить свою участь, и по своему характеру она больше эгоистична, так как не связана с раскаянием за совершенное преступление.

В то же время, есть немало осужденных, которые хотели бы погасить свои долги по иным причинам, однако, для этого у них нет возможности. При этом, причины указываются самые разные: от боязни мести со стороны потерпевших, до желания уйти в мир иной без долгов.

______________________

¹ Статистика Комитета УИС МВД РК

² Материалы личного дела осужденной А.

В Уголовно-исполнительном кодексе есть лишь одна норма, ориентирующая осужденных на возмещение ущерба. Согласно пункту 3 части 2 статьи 95 УИК принятие мер по возмещению вреда, причиненного преступлением, влияет на степень поведения осужденного (согласно УИК поведение заключенных оценивается по трем положительным и по трем отрицательным степеням).

Однако изучение личных дел осужденных показало, что указанное нормативное положение крайне слабо реализуется в пенитенциарной практике. К примеру, заключенный, полностью погасивший ущерб, может иметь третью отрицательную степень поведения; в то же время, другой заключенный, не возместивший даже часть иска, может иметь положительную степень поведения.

Это говорит о том, что для отечественной пенитенциарной системы задача по содействию заключенным в возмещении нанесенного ими материального ущерба не относятся к приоритетной, хотя это прямо вытекает из такой цели наказания, как восстановление социальной справедливости.

В этой связи, мы полагаем, что уровень возмещения заключенными вреда потерпевшим должен быть одним из главных критериев оценки деятельности тюремного ведомства.

Возмещение морального вреда, так же как и материального, является элементом восстановительного правосудия и направлено на достижение рассматриваемой цели наказания. Моральный вред в отличие от материального ущерба не имеет объективных и унифицированных инструментов оценки. По этой причине его размер, определяемый также как и материальный в денежном выражении, почти всегда является предметом спора в наших судах.

На допенитенциарной стадии заглаживание морального вреда в соответствии с пунктом 6 части 1 статьи 53 Уголовного кодекса РК является обстоятельством, смягчающим уголовную ответственность и наказание, а согласно пункту 1 части 1 статьи 55 Уголовного кодекса РК - основанием для назначения более мягкого наказания, чем предусмотрено за данное уголовное правонарушение.

Что же касается Уголовно-исполнительного кодекса РК, то он не разделяет вред на материальный и моральный, ограничиваясь в статье 95 УИК общим термином «ущерб». Под данным термином в пенитенциарной практике понимается исключительно вред, указанный в приговоре суда в денежном выражении. Соответственно, в задачи сотрудников казахстанской уголовно-исполнительной системы не входит создание условий для заглаживания морального вреда в истинном его понимании.

В этой связи, представляет интерес международная практика восстановительного правосудия, которая заключается в построении законодательства и правоприменительной практики таким образом, когда акцент от уголовного преследования правонарушителя смещается на возмещение материального и морального вреда потерпевшему, тем самым снижается уровень конфликтности сторон.

При этом, важным и обязательным элементом программ восстановительного правосудия является личная встреча жертвы и преступника на добровольной основе. Жертвам такие встречи помогают восстановить чувство безопасности, дают возможность выплеснуть свои эмоции, задать волнующие вопросы и получить на них ответы, лучше узнать своего обидчика, получить компенсацию за причиненный материальный ущерб и т.п.

Для правонарушителей встречи создают условия для личного раскаяния перед жертвой, что бывает очень важным для тех, кто совершил преступление по неосторожности либо совершил его впервые и ранее не отличался криминальным поведением.

Также во время проведения таких личных встреч, в том числе в условиях тюрем, правонарушитель совместно с жертвой определяют форму и размер возмещения ущерба, тем самым он принимает на себя ответственность и в определенной мере может влиять на свою дальнейшую судьбу.

Организацией таких встреч занимаются службы пробации.

Восстановительное правосудие не заменяет собой систему уголовного правосудия, хотя может менять ее реакцию на преступление в сторону смягчения, и реализуются как дополнительный метод реабилитационной работы с правонарушителями и жертвами.

В настоящее время восстановительное правосудие практикуется во многих регионах мира: в Европе, в Северной Америке, в Австралии, в Новой Зеландии, в Южной Африке.

Полагаем, что приведенный опыт восстановительного правосудия зарубежных стран был бы очень полезен и для казахстанской правовой системы, так напрямую касается эффективности такой цели наказания, как - восстановление социальной справедливости.

Для этого не обязательно разрабатывать отдельный закон, достаточно внести в действующий Закон РК «О медиации» от 28 января 2011 года соответствующие изменения и дополнения, распространив институт медиации на стадию исполнения уголовного наказания.

Следующей целью уголовного наказания является исправление осужденного.

Анализ действующего Уголовно-исполнительного кодекса РК вкупе со всей сопутствующей подзаконной нормативной правовой базой выявляет, что идея уголовно-исполнительного законодательства построена в основном на достижении именно этой цели - исправления осужденного лица. Соответственно, и процесс исполнения уголовных наказаний почти полностью ориентирован на достижение этой цели - исправить правонарушителя, в том числе в условиях изоляции.

Идея об исправлении преступников в местах лишения свободы имеет законодательное закрепление еще с советских времен. В качестве цели наказания она прослеживается во всех Уголовных кодексах Казахстана: 1959 года, 1997 года и 2014 года. Но, если УК 1959 года принимался более шести десятилетий назад в другой стране в условиях другой идеологии, то последующие два кодекса разрабатывались и принимались уже в период нашей независимости, когда имелись серьезные научные исследования относительно сомнительности данной цели.

Сегодня с учетом современных научных достижений в области пенитенциарной психологии и опыта тюремной практики зарубежных стран, правоведами постсоветского пространства ставится под сомнение реальная возможность исправления человека в лучшую сторону в условиях изоляции от общества.

Давайте разберемся, что такое исправление осужденного? Пункт 10 статьи 3 УИК гласит, что «исправление осужденного - это формирование у осужденного правопослушного поведения, позитивного отношения к личности, обществу, труду, нормам, правилам и этике поведения в обществе».

На первый взгляд все правильно и понятно. Но, как проверить реальное исправление человека с позиции данной нормы закона, если в статусе осужденного все его правопослушное поведение сводится к выполнению правил внутреннего распорядка закрытого учреждения? Как проверить его позитивное отношение к обществу, правилам и этике поведения в обществе, если он оторван от общества? Как проверить отношение к труду, если осужденный не работал? А что значит позитивное отношение к личности? К какой именно личности? К потерпевшему? Но, в отличие от европейских стран у нас отсутствует институт публичного примирения с потерпевшим (о чем уже отмечалось выше), целью которого является бесконфликтное возвращение правонарушителя в общество.

Юристы вполне справедливо задают и другие вопросы. Например, как быть с теми, у кого закончился срок лишения свободы, но они имеют отрицательные характеристики, то есть не исправились? А большое количество в учреждениях УИС лиц, ранее уже отбывавших лишение свободы, это разве не свидетельство их не исправления?

Если посмотреть на исправление осужденного с точки зрения психологии, то вырисовывается следующий механизм. Исправление является результатом раскаяния, а раскаяние - это следствие стыда. То есть, в начале должно быть чувство стыда и позора за совершенное преступление. Затем стыд порождает раскаяние и внутренне переживание. А раскаяние, в свою очередь, формирует желание исправиться. Иными словами, без стыда не может быть и исправления.

Основой любого исправления должно быть, прежде всего, моральное перерождение человека в результате глубинных изменений в его сознании. Но, как это проверить в реальной действительности на осужденных? На самом деле это никак не проверить, невозможно проникнуть в сознание каждого заключенного и сделать достоверный вывод о его исправлении, не исправлении или частичном исправлении. Внешнее поведение человека, как известно, нередко бывает обманчивым. Тем более поведение того, кто находится в местах заключения и вынужден постоянно подчиняться режиму содержания, основанному на принципе принуждения.

Таким образом, следует признать, что все наше уголовно-исполнительное законодательство, соответственно, и практика пенитенциарной системы, нацелены на достижение такой гипотетической цели, как исправление осужденного, результаты которого в условиях принудительной изоляции объективно оценить крайне затруднительно. Процесс исправления является сугубо внутренним и психологически сложным, поэтому не существует внешних достоверно-безошибочных критериев для его установления и определения его уровня.

Уголовно-исполнительный кодекс, являясь в определенной степени производным от Уголовного кодекса, слепо копирует утопию о возможности исправления человека тюрьмой, насквозь пропитавшись ею. При этом, практические работники тюремной системы, ежедневно общаясь с осужденными, особо не придают этому значение, прекрасно понимая иллюзорность этой цели наказания.

Тем не менее, в местах лишения свободы оценка, даваемая администрацией учреждения осужденному в виде первой, второй или третьей положительной степени поведения, либо первой, второй или третьей отрицательной степени поведения (часть 4 статьи 95 УИК) является официальной оценкой степени его исправления. Все это напрямую влияет на объем и характер прав осужденного, в том числе право на перевод из одних условий отбывания наказания в другие внутри учреждения, на условно-досрочное освобождение, на перевод в учреждение минимальной безопасности (колонию-поселение) и на многое другое.

Между тем, в европейских странах еще в 19-м веке юридическая общественность говорила о невозможности исправить человека в положительную сторону путем изоляции его от законопослушного общества.

Ученые советского периода тоже постепенно приходили к пониманию абсурдности рассматриваемой цели. В 1991 году, в год развала советского государства, известный ученый Хохряков Г.Ф. писал: «Здравый смысл подсказывает, что задача по исправлению и перевоспитанию в условиях изоляции от общества недостижима... Действительно, ставя цель по приспособлению человека к жизни в обществе, его отделяют от этого общества; желая научить его полезному активному поведению, содержат в обстановке, где каждый шаг расписан, что вырабатывает пассивность; думая заменить в сознании человека вредные привычки полезными, его содержат среди себе подобных, что способствует взаимному заражению, и т.п.»³.

Поэтому в законодательстве и практике многих зарубежных стран, далеких от догм советской пенитенциарной науки, вообще не ставится цель по исправлению преступников с помощью содержания в тюрьмах. Например, в Законе ФРГ «Об исполнении наказания в виде лишения свободы» от 16 марта 1976 года закреплено: «Исполнение наказания служит цели научить заключенного жить в будущем с социальной ответственностью без совершения преступлений». То есть цель наказания не связана с морально-психологическим «перерождением» преступника в тюрьме, а обращена в будущее и заключается в его подготовке к социально-ответственной жизни после освобождения. Иными словами, целью наказания является ресоциализация заключенного, то есть подготовка его к освобождению.

В криминологии «ресоциализация» означает процесс повторного вживания преступника в законопослушное общество. В данном случае за основу не берется такая психологическая составляющая как раскаяние, так как отношение личности к своему поступку может быть пересмотрено на любом этапе жизни, как до назначения наказания, так и в период его отбытия или после завершения его срока.

В отличие от «исправления» термин «ресоциализация» шире, поскольку не ограничивается только лишь изменением сознания осужденного, а направлен на его подготовку к жизни в обществе после отбытия наказания. Ведь очевидно, что даже искреннее исправление осужденного, когда он отказывается от совершения новых преступлений в силу кардинальной нравственной переориентации, еще не гарантирует возвращения в общество личность, способную адаптироваться к реалиям свободной жизни. Поэтому государство, наказывая лицо за совершение преступления, должно нацелить уголовное наказание и систему исполнения наказаний на возвращение в общество не просто законопослушного, но и подготовленного индивида. В противном случае, бывший осужденный, не желающий совершать новые преступления, но не сумевший адаптироваться в обществе, вновь станет перед необходимостью нарушить закон.

В целом, переход от исправления к ресоциализации полностью согласуется со статьей 1 нашей Конституции, где Республика Казахстан утверждает себя социальным государством, а также подтверждает отказ от наследия советского режима, который, как известно, пытался контролировать не только поведение, но и мысли советских граждан. И чем быстрее мы откажемся в уголовном законодательстве от цели исправления, тем быстрее мы очистим свое сознание от одной из самых больших утопий советской идеологии - исправлять людей с помощью тюрем.

Следует отметить, что идея о ресоциализации как цели уголовного наказания постепенно получает признание в законодательстве стран постсоветского пространства. В частности, в действующем Уголовном кодексе Кыргызской Республики, вступившего в действие с 1 января 2019 года, в статье 63 ресоциализация прямо закреплена в качестве одной из целей уголовного наказания. При этом, исправление также сохранилось. Но, сам факт того, что ресоциализация получила официальное признание говорит о прогрессивности кыргызского законодателя.

______________________

³ Хохряков Г.Ф. Парадоксы тюрьмы (проблемы, дискуссии, предложения). - М., 1991. - 224 с.

Конечно, сама по себе корректировка целей наказания с включением в них ресоциализации еще не решает указанную задачу. Следующим шагом должна стать сквозная реконструкция всего уголовно-исполнительного законодательства, чтобы подчинить ее достижению этой цели. По опыту, прежде всего, европейских стран необходимо внедрение в практику пенитенциарных учреждений индивидуальных программ по ресоциализации осужденных. Причем, в реализации этих программ у них активно участвуют как социальные службы местных исполнительных органов, так и аккредитованные общественные организации, что вполне можно организовать и у нас.

Ресоциализация осужденных должна быть персонально направленной в зависимости от психологической характеристики личности конкретного преступника, совершенного им преступления, поведения в период отбывания наказания, отношения к жертве преступления, планов осужденного на будущее и т.д. При этом, в контексте восстановительного правосудия особое значение следует придавать примирению осужденного с потерпевшим.

Преимущество ресоциализации над исправлением еще и в том, что ее результаты более осязаемы и легко проверяемы. Есть множество показателей, через призму которых можно судить о готовности человека к возвращению к свободной жизни: наличие/восстановление необходимых документов (удостоверение личности, водительское удостоверение и др.), получение в период отбывания наказания образования, решение вопроса о месте его будущего проживания, восстановление родственных связей, решение вопроса с трудоустройством после освобождения, наличие источника и средств существования после освобождения, решение вопроса социальных пособий в случаях с инвалидами, привитие некоторых распространенных в обществе навыков (например, умение самостоятельно получать госуслуги через интернет), обладание информацией о порядке и механизме решения того или иного правового или социального вопроса, получение необходимого объема информации и знаний о произошедших изменениях в стране за время его нахождения в изоляции, и т.п.

Такой подход полностью согласуется с требованиями статьи 58 Минимальных стандартных правил обращения с заключенными, принятых Конгрессом ООН по предупреждению преступности и обращению с заключенными 30 августа 1955 года, в которой указывается, что по отбытии срока заключения правонарушитель должен быть готовым и способным подчиниться законодательству и обеспечивать свое существование.

Безусловно, организация такого подхода к исполнению наказания является очень не простой и трудоемкой, сопряжена на начальном этапе с фундаментальным пересмотром многих положений уголовно-исполнительного законодательства и переориентацией пенитенциарной системы на достижение новой цели, результаты которой, в отличие от гипотетического исправления, принесут бывшему осужденному и законопослушному обществу намного больше пользы.

И наконец, замена исправления на ресоциализацию более объективно будет отражать те изменения в общественно-социальной сфере, которые произошли в нашем государстве и обществе за годы независимости.

Объективности ради следует сказать, что определенная работа по подготовке осужденных к освобождению в наших пенитенциарных учреждениях все же ведется: оказывается содействие в восстановлении документов, в получении среднего и профтехнического образования, некоторых удается трудоустроить на оплачиваемые работы (в основном из колоний-поселений), за год до освобождения местные исполнительные органы информируются о предстоящем освобождении лица, проводятся и др. мероприятия. Однако эта деятельность сегодня не является критерием качества работы пенитенциарных учреждений, она бессистемна, фрагментарна, без качественного взаимодействия с местными исполнительными органами и по ряду моментов сведена к формализму, а потому ее нужно объединить единой целью и содержательно расширить.

Третьей целью уголовного наказания, в соответствии с частью 2 статьи 39 Уголовного кодекса РК является предупреждение совершения новых уголовных правонарушений, как осужденным, так и другими лицами.

Данная цель тесно связана с исправлением, так как дополняет ее в смысле желаемого результата. Соответственно, если не достигается цель по исправлению осужденного, то риск рецидива автоматически увеличивается.

Обращение к статистике показывает, что в настоящее время в пенитенциарных учреждениях республики из 26,5 тыс. лиц, отбывающих лишение свободы, почти половина - 12,5 тыс. человек или 47% являются ранее судимыми. В том числе 8,5 тыс. или 32% ранее отбывали лишение свободы⁴.

Указанные цифры отчетливо показывают, насколько неэффективна деятельность пенитенциарной системы по предупреждению совершения новых правонарушений, особенно лицами, ранее уже отбывавшими уголовное наказание. По результатам лишения свободы почти в половине случаев рассматриваемая цель наказания не достигается. Все это дает повод правоведам для справедливой критики.

По утверждениям криминологов одной из причин высокого рецидива является привыкание человека к жизни в условиях изоляции от свободного общества. Этому способствуют чрезмерно длительные срока лишения свободы в нашем уголовном законодательстве.

Так, согласно статье 46 Уголовного кодекса РК лишение свободы назначается на срок от 6 месяцев до 15 лет, за особо тяжкие преступления - до 20 лет либо пожизненно, при совокупности преступлений и в ряде других оснований - до 25 лет, а по совокупности приговоров - до 30 лет.

___________________

⁴ Статистика Комитета УИС МВД РК

В то же время, во многих зарубежных странах максимальный срок тюремного заключения не превышает 15 лет. Например, в Китае от 6 месяцев до 15 лет, в Венгрии от 2 месяцев до 15 лет, в Польше и Германии от 1 месяца до 15 лет, в Финляндии от 1 месяца до 12 лет, в Швеции от 14 дней до 10 лет и т.д.

Данный подход продиктован, прежде всего, тем, что согласно результатам исследований пенитенциарных психологов, среднестатистическому человеку достаточно пяти лет пробыть в условиях изоляции, чтобы у него в значительной степени атрофировались социальные навыки поведения в свободном обществе. Дальнейшее пребывание в изоляции лишь усиливает процесс его отторжения от свободного общества, отдаляя его еще больше от «точки невозврата».

Ведь очевидно, что чем больше человек находился в изоляции, тем труднее ему адаптироваться снова к свободной жизни. Здесь процесс обоюдный, с одной стороны сам человек отвыкает от жизни в обществе свободных людей, с другой стороны, само общество с настороженностью, а порой и с откровенным неприятием относится к нему. К тому же, отсутствие в стране эффективной системы ресоциализации бывших заключенных вызывает и культивирует у определенной части из них чувство неполноценности, социально-психологического дискомфорта, озлобленности к окружающим и ощущение себя изгоями общества. В итоге, отдельные из них осознанно снова совершают преступления с целью возврата в привычную для них тюремную среду.

Следует отметить и то, что законодательно закрепленные большие срока лишения свободы обуславливают чрезмерную вариативность санкций Уголовного кодекса РК, за что критикуется специалистами в области уголовного права как одно из обстоятельств, создающее условия для коррупции. Если посмотреть на результаты широкой вариативности санкций через пенитенциарную систему, то сегодня в пределах одного исправительного учреждения несложно найти несколько осужденных по одной и той же статье, части и пункту Уголовного кодекса РК, но приговоренных к лишению свободы с существенной разницей в сроках. Это обстоятельство нисколько не способствует насаждению понятия справедливости в местах лишения свободы.

В рассматриваемом аспекте особо необходимо подчеркнуть, что в действовавшем до 1 января 1998 года Уголовном кодексе Казахской ССР общеустановленный срок лишения свободы составлял от 3 месяцев до 10 лет, за особо тяжкие преступления при наступлении особо тяжких последствий и особо опасным рецидивистам допускалось до 15 лет, а при замене смертной казни в порядке помилования лишением свободы оно могло быть назначено и на срок более 15 лет, но не свыше 20 лет. Отсюда неутешительный вывод, что Уголовный кодекс независимого Казахстана по критерию сроков лишения свободы значительно репрессивней Уголовного кодекса Казахстана советского периода.

Почему так произошло? Ответ кроется в тех социально-экономических и криминогенных условиях, которые существовали в стране на момент разработки, обсуждения и принятия первого Уголовного кодекса суверенного Казахстана. Это было сложное время, когда распад советской империи привел к тяжелейшему экономическому и социальному кризису на всем постсоветском пространстве, и как спутник любого подобного кризиса, в республике произошел беспрецедентный всплеск преступности. Поэтому вполне понятна логика законодателя того периода, когда в интересах защиты граждан от преступности была ужесточена ответственность за уголовные деяния.

Однако прошло уже три десятилетия с момента обретения Казахстаном независимости и преступность в стране не имеет прежних угрожающих масштабов, хотя появились новые угрозы в виде терроризма и экстремизма. Поэтому, есть смысл задуматься о возвращении предыдущих более разумных диапазонов лишения свободы с обязательным их сочетанием с эффективными мерами по подготовке заключенных к освобождению.

В этом вопросе очень ценен европейский опыт тюремного заключения, когда оно является не столь продолжительным, чтобы человек не успел деградировать и привыкнуть к тюремной жизни, и который обязательно сочетается с принудительными мерами нетюремного заключения. То есть, заключенные не просто выходят из тюрем на свободу, а передаются на определенный срок под контроль служб занимающихся их реинтеграцией в общество, в том числе под контроль пробации. Причем, зачастую это изначально оговаривается в приговоре суда, например три года тюремного заключения и два года нахождения под надзором службы пробации.

В течение посттюремного срока лицо должно выполнить обязанности, возложенные на него судом: полностью возместить ущерб потерпевшему и принести ему публичное извинение; загладить иной вред, причиненный преступлением; отработать бесплатно определенное количество часов на муниципальных и социально-значимых объектах (уборка мусора на улицах, работа в доме престарелых, хосписах и т.п.); не посещать заведения увеселительного профиля; не покидать свое жилище в определенное время суток; не выезжать без разрешения службы пробации за пределы населенного пункта; при наличии какой-либо болезни пройти курс лечения; получить образование/специальность; и др.

Такая парадигма отбывания уголовного наказания имеет, с одной стороны, мощное стимулирующее воздействие на сознание осужденного, с другой стороны профилактическое воздействие на окружающих, так как общество при публичном отбывании правонарушителем наказания имеет больше возможности созерцать результаты нарушения закона.

В конечном итоге, все это напрямую влияет на достижение такой цели наказания, как предупреждение совершения новых уголовных правонарушений, как осужденным, так и другими лицами.

ВЫВОДЫ И РЕКОМЕНДАЦИИ ПО СОВЕРШЕНСТВОВАНИЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА

Проведенный анализ показал несостоятельность целей уголовного наказания, закрепленных в Уголовном кодексе РК. Ни одна из целей наказания не достигается в должной мере, достаточной для признания деятельности пенитенциарной системы эффективной. При этом, цели наказания, которые должны быть ориентирами для уголовно-исполнительной системы, в настоящее время никак не связаны с критериями оценки ее деятельности.

Для решения данных проблем предлагается:

⮚ в статье 39 Уголовного кодекса РК в качестве цели наказания вместо исправления осужденного закрепить ресоциализацию осужденного (подготовку его к жизни в обществе после освобождения);

⮚ в Уголовно-исполнительный кодекс РК внести изменения и дополнения в части переориентации деятельности пенитенциарных учреждений от исправления осужденного к его ресоциализации;

⮚ в процессе по подготовке осужденных к освобождению (ресоциализации) активно использовать возможности общественных и неправительственных организаций;

⮚ в уголовно-исполнительном законодательстве внедрить объективные критерии оценки степени готовности заключенного к освобождению, для чего разработать эффективные и внешне осязаемые инструменты;

⮚ Уголовно-исполнительный кодекс РК усилить положениями, ориентирующими пенитенциарную систему на достижение такой цели наказания, как восстановление социальной справедливости;

⮚ одним из критериев оценки деятельности уголовно-исполнительной системы установить уровень возмещения осужденными материального ущерба, нанесенного правонарушением;

⮚ внести в Закон РК «О медиации» от 28 января 2011 года изменения и дополнения, распространив институт медиации на стадию исполнения уголовного наказания;

⮚ внедрить в деятельность служб пробации положительный опыт зарубежных стран по организации встречи правонарушителя и жертвы для совместного обсуждения и решения проблем, возникших в результате правонарушения;

⮚ в Уголовном кодексе РК пересмотреть сроки лишения свободы в сторону снижения верхнего предела, приблизив их до стандартов Уголовного кодекса Казахской ССР.

ИСПОЛЬЗОВАННЫЕ ИСТОЧНИКИ:

1. Конституция Республики Казахстан 1995 года;

2. Концепция правовой политики Республики Казахстан до 2030 года, утвержденная Указом Президента Республики Казахстан от 15 октября 2021 года № 674;